Ревность волхвов

Казалось, ей доставляет удовольствие находиться вместе с молодежью, она подпитывалась от нас энергией — а самой юной являлась среди нас двадцатилетняя Леся, да она вдобавок и требовала заботы. И Настя с удовольствием и терпеливо возилась с ней, и непроизвольно думалось, что у Сухаровой вполне уже могла быть дочка, пусть и не двадцатилетняя, но вполне тинейджер. Интересно, почему у них с Вадимом нет детей?..

Благодаря вниманию, которым окружили мою подругу опытные лыжники, а особо Настя, к концу дня катание стало доставлять девушке очевидное удовольствие. Она перестала падать, начала скользить уверенно и даже порой лихо.

…Если меня будут спрашивать — а меня наверняка будут спрашивать, — кого из наших, когда и как долго, я видел во время катания, я, не колеблясь, отвечу, что Лесю и Настю Сухарову я лицезрел практически постоянно. Сашка сначала почти все время крутился поблизости, но в какой-то момент, наверное, около двух дня, вдруг исчез, и я не встречал его до тех пор, пока трагедия уже не свершилась. Света какое-то время оставалась с нами, а потом тоже пропала — то ли перебазировалась на другой подъемник, то ли отправилась домой, то ли зарулила в бар.

Что касается бухгалтера Иннокентия и его супруги Валентины, то их я потерял из виду почти сразу же, еще утром, около одиннадцати.

Петр Горелов до поры до времени тоже находился с нами, но около часа дня ему кто-то позвонил по мобильнику, он коротко поговорил, и, никому ничего не сказав, исчез из поля зрения, и больше я его на горе не видел.

Впрочем, меня, наверно, спросят: что означает мое заявление, что я видел Лесю и Настю ПРАКТИЧЕСКИ все время? Объясняю. Представьте: мы стоим все вместе, втроем, на склоне. Настя отталкивается палками и мчится вниз, мы видим ее спину. Мы с Лесей тоже начинаем спуск. Естественно, теряем Сухарову из вида. А через три минуты, у подножия, я замечаю ее, садящуюся на подъемник. Мы торопимся вслед за Настей, впрыгиваем в кресла на семь-восемь рядов ниже ее — а когда поднимаемся, снова встречаем ее наверху. Вопрос: могла она за то время, что мы теряли ее из виду — за те пять, много семь минут, — каким-то загадочным образом исчезнуть, незаметно совершить убийство и столь же стремительно и невероятно вернуться на гору? Думаю, это абсолютно исключено…

Итак, я подхожу к главному и чувствую, что пальцы не слушаются. Я охотно оттянул бы этот рассказ и дальше, живописуя гору, потрясающий вид на тундру, открывающийся с нее… Описывал бы снег, легкий морозец, ветер в лицо… Но… Пора начать о самом страшном.

Где-то часа в четыре, когда совсем стемнело, а склон освещали лишь молочно-белые фонари на мачтах, мы с Лесей решили пойти домой.