Дымная река

В одном Палата существенно отличалась от клубов Бенгалии и Байкаллы: здесь отсечение азиатов было продиктовано скорее осмотрительностью, нежели уставом. К тому вынуждало своеобразие кантонской торговли, в которой очень большую долю импорта занимали товары из Бомбея и Калькутты. Поскольку многие поставочные цепочки (опия «мальвы» особенно) были под контролем индийских дельцов, Палата сочла неблагоразумным вводить жесткие расовые ограничения, принятые вышеозначенными клубами. Взамен этого были установлены чрезвычайно высокие членские взносы, способные отвадить всякие нежелательные элементы. Однако в состав Совета традиционно входил хотя бы один парс — как правило, старейшина кантонской общины. Среди бомбейских купцов этот пост считался весьма завидным, своего рода коронацией, ибо Совет, по сути, был неофициальным кабинетом министров иностранного анклава.

Всего через неделю после приезда в контору вошел Вико с письмом, проштемпелеванным личной печатью Хью Гамильтона Линдси, нынешнего председателя Торговой палаты и, стало быть, главы Совета. Хорошо подкованный в правилах и обычаях Города чужаков, управляющий догадывался о содержании письма.

— Гляньте-ка, патрон, что пришло! — ухмыляясь во весь рот, Вико вскинул конверт.

Не сказать, что письмо стало полной неожиданностью, но Бахрам, ломая сургуч, волновался и радовался, как маленький. Об этом он мечтал давно, с первой поездки в Китай — быть признанным вожаком кантонских ачха.

— Да, Вико… — Бахрам улыбнулся. — Меня зовут в Совет.

К письму прилагалось рукописное приглашение на ужин с участием других членов Совета.

Вико возликовал, словно это он наконец дождался триумфа:

— Понимаете, кто вы теперь, патрон? Вы первый среди первых! Весь мир у ваших ног!

Бахрам хотел отмахнуться от восхваления, однако его переполняла гордость; аккуратно свернув письмо, он спрятал в нагрудный карман ангаркхи, поближе к сердцу, доказательство того, что теперь его место в строю таких великих коммерсантов, как Дживан-джи Редимани и Джамсет-джи Джиджибой[37], что он, Бахрам-джи Навроз-джи Моди, чья мать зарабатывала на жизнь вышивкой шалей, возглавил список самых богатых людей мира.

На другой день в конторе появился Задиг.

— Здравствуй, Бахрам-бхай. — Он обнял друга. — Правда, что тебя позвали в Совет?

Бахрам ничуть не удивился, что приятель уже в курсе новостей.

— Да, Задиг-бей, правда.

— Поздравляю! Я очень рад!

— Пустяки, — поскромничал Бахрам. — Там одна говорильня. А решения те же люди принимают за кулисами.

— Не скажи! — Задиг энергично помотал головой. — Может, так было раньше, но очень скоро все изменится.

— В смысле?

— Ты еще не слышал? — Задиг улыбнулся. — Уильям Джардин[38] покидает Кантон. Возвращается в Англию.