Рейд ценою в жизнь

– А что, больно надо пятки стаптывать?

Расстояние до своих фактически не менялось, словно на месте стояли. Может на машине сократится? Почему бы нет?

Глеб лихорадочно раздумывал: «Всем не нужно переодеваться, достаточно водителю, офицеру, сидящему рядом – офицерский китель почти чистый, добраться до леса, за которым линия фронта».

– Убитых выбросить из кузова, борта закрыть, если нужно подпереть, чтобы они не развалились по ходу движения. Будете лежать не высовываться. Герасимов, раздевайся – будешь водителем. Вы двое, пулей туда… – Шубин указал. – В лес и чтобы через три минуты обмундирование гауптштурмфюрера было здесь! Да снимайте по-людски, в крови не измажьте.

Глеб спустился в канаву, поднял немецкую фуражку, отряхнул о колено – головной убор в ходе боя не пострадал.

– Да уж… – озадаченно почесал затылок Мостовой.

– За работу!.. – скомандовал Глеб. – Если ещё хоть одну шутку не по адресу услышу – накажу! Быстрее мужики!"

"Безумие дают только машина покоряло лесную дорогу, тонула в ухабах. Эсэсовский китель давил – в нём было трудно дышать, какие-то злостные миазмы проникали в организм. Жали сапоги германского производства, такое ощущение, что они только со склада – ещё не разношены. Кровь всё же пропитала китель в районе левого нагрудного кармана, приходилось прикрывать это место, чтобы не бросалось в глаза. Офицерскую фуражку он надвинул на лоб, словно прятался от порядочных людей.

Герасимов нервно вертел баранку, чуть не упираясь носом в лобовое стекло. Мундир гренадера выбрали какой почище, шёл ему как корове седло, полевая кепи, насаженная на макушку, смотрелась смешно. Собственное обмундирование упаковали в вещмешки, Шубин назначил красноармейца Савенко ответственным за хранение.

Напряжение не спадало, двигатель от взрывов не пострадал, но с ходовой частью был явно непорядок – рессоры скрипели; подозрительно прогибалась ось. Машину то и дело – вело в сторону автомат МР-40, готовый к бою, покоился на коленях.

Лесная дорога петляла, будто пьяная – деревья отступали, оставляя на видимом пространстве чахлый подлесок, потом опять собирались у обочин, сжимали узкую проезжую часть. Показалась пересечение дорог. Герасимов занервничал, а Шубин просто не знал куда ехать. Курс юго-запад и не один из просёлков не соответствовал нужному направлению. Поехали прямо, эта дорога, по крайней мере, выглядела сносной.

Герасимов до боли стиснул баранку, починили суставы. Впереди, на ромашковой поляне был пост – пару мотоциклов, несколько солдат.

Патруль насторожился, услышав шум.

– Товарищ лейтенант, что делать будем? Это фрицы.

– Проезжая мимо, не дергай машину.