Рейд ценою в жизнь

Машина фактически встала – теперь не промахнёшься. Сзади к грузовику подбежали Глинский, Брянцев – бросили в кузов по гранате – обычные противопехотные – мощнее и не надо, и кинулись обратно.

Раздались отчаянные крики – не было времени выбрасывать подарки. Два взрыва слились в один, несколько тел выбросило из кузова взрывной волной, остальные полегли на месте. Машина встала так и не выбравшись из ухаба.

Заработали ППШ.

Унтер-штурмфюрер, выживший при взрыве, сделал попытку спрыгнуть на землю – попытка не удалась – мёртвое тело немца сползло с борта и распростёрлась под колёсами. Распахнулись двери кабины, водитель прыгнул на подножку, картинно схватился за простреленную грудь и повалился вниз головой. Мелькнула бледное лицо гауптштурмфюрера – он так и не докурил свою сигарету, словно проглотил ее и подавился, впрочем, хватило ума пригнутся, покинуть кабину. Пули вдребезги разнесли боковые стекла. Офицер пропал из вида, потом опять появился – уже в канаве обочины, стреляя из парабеллума, но лицо у него было такое, словно он уже умер.

Разведчики припозднились, пули крошили кустарник, офицера на линии огня уже не было, мелькнула только его задница – он убегал прыжками, как кенгуру.

Непорядок! – Глеб оттолкнулся от дерева, добежал до капота, стал стрелять. Немец петлял как заяц, увёртывался от пуль. Глеб с плюнул с досады, перепрыгнул через канаву, упер приклад в плечо. Офицер убегал, подбрасывая ноги, стрелял почти не оглядываясь – кончились патроны в обойме, он выбросил парабеллум. До спуска в низину осталось всего несколько метров, когда пули отыскали цель – подкосились ноги, эсэсовец рухнул в траву.

Ладно, хоть так!

Времени не было, но так хотелось убедиться, что этот негодяй умер и на земле стало чуть меньше заразы!

Шубин забросил автомат за плечо, двинулся дальше."

"Гауптштурмфюрер подпрыгнул как кузнечик, головой протаранил кустарник – вот же гад, обманул! – Глеб перемахнул поляну, пробился сквозь зелень, не чувствуя как острые ветки хлещут по лицу. Офицер спасался бегством, хитрость ему не помогла – следующая очередь пропахала землю под ногами, он снова упал, а когда поднялся – советский лейтенант был уже рядом с поднятым автоматом.

Гауптштурмфюрер с трудом разогнул спину, он был белый как мел, подрагивал гладко выбритый подбородок, это был идеальный образец для нацистского плаката о превосходстве расы – высок, физически безупречен представителен, даже привлекателен для неразборчивых женщин. Впрочем, в данную минуту с него бы никто не стал рисовать плакат.

Офицер трясся в глазах, метался ужас – самообладание его оставило.

– Нет-нет!.. Подождите!.. Что вы собираетесь делать? – забормотал он. – Хорошо, я согласен сдаться в плен, если мне будут обеспечены подобающие условия.