Рейд ценою в жизнь

– Рванём, товарищ лейтенант? – предложил Друбич, подтягиваю лямки вещмешка. – Если выйдем на дорогу, да припустим, что есть сил, то минуты за четыре добежим до леса, а там ищи нас, свищи."

"Шубин кусал губы, не решался. Возможно зря они сменили направление – местность незнакомая и чтобы попасть к своим придётся основательно уйти на юго-запад. Но может быть и к лучшему – немцы мыслят прямолинейно, считают, что диверсанты будут выбираться по кратчайшему пути и перекроют именно те дороги. Возможность прорваться здесь была реальная.

– Никаких припустим! – строго сказал Глеб. – Поспешим – людей насмешим. На дорогу не выходим. Перебежками по буеракам с постоянным осмотром местности. Подниматься только по команде. Пошли!..

Четверо запетляли змейками, прыжками, одолевали канавы, потом укрывались в ямках, следили за местностью пока бежали другие – хуже нет, маячить на юру. Две-трети поля осталось за спиной. От взопревшего комбинезона несло, как будто семеро в нем уже сдохли.

Отдалялясь дорога на северной стороне поля, ещё одна тянулась справа, изрытая до крайности, пригодна лишь для транспорта особой мощности, она терялась в лесу, добраться до которого спешил Шубин. Если интуиция не подводила – половину пути до своего расположения можно было пройти по этой чаще, не особенно рискуя.

Коля Савенко первым обнаружил как из леса выбирается грузовик, набитый солдатней.

– Ложись, фрицы! – истошно заорал Николай, благо немцы, за рёвом собственного мотора, не могли его услышать.

Разведчики повалились как бежали, остальные даже подняться не успели. Друбич напоролся животом на вросший в землю остроугольный камень, но особо не пострадал – спасла многослойная одежда, но боль была адская. Парень задыхался, лихорадочно себя ощупывал.

– Замри!.. – прошипел Глеб. – Ты живой?

– Не знаю товарищей лейтенант. Рока не ощупаю, не пойму. Да что же за гадство такое.

– Замри говорю!.. А то немцы тебе живо лекарства выпишут.

Ситуация усложнилась – до дороги было тридцать метров, группу разбросало за жалкими пучками травы, в ямах и трещинах, где укрыться мог разве что суслик, за недоразвитыми бугорками, а фактически все лежали на открытом месте. От умения и хладнокровия зависела теперь жизнь всей команды. Учиться на ошибках было расточительным удовольствием.

Друбич накрыл собой автомат, превратился в бугорок, из под которого поблёскивали глаза, боль в животе ещё не унялась, но боец терпел.

Дробный рёв мотора накрыл округу – мощности грузовику хватало, чтобы справляться с неудобной Российской дорогой.

Трёхтонная махина медленно переваливала через бугры, повизгивала губная гармошка – невероятно источник раздражения для русского уха.