Чувство реальности

– А? Ну ведь кое-как говорит? Или совсем не может? – громко уточнил Хавченко, глядя на Машу.

– О, йес, говорьит, но очьен плёхо, – Маша растерянно заулыбалась. – Я просьиль ваш Лиз помочь, переводьит, иф посибль.

– Ничего, мы с тобой как-нибудь сами, Лиза пусть на своем месте сидит, – Хавченко довольно бесцеремонно хлопнул Машу по спине. – Заходи!

Кабинет был обставлен еще роскошней, чем приемная. С потолка свисала гигантская хрустальная люстра, на стенах теснились картины в толстых золоченых рамах, отличить подлинники от дорогих отличных копий мог бы лишь специалист. Айвазовский и Репин вплотную соседствовали не только с Малевичем и Дали, но и с какой-то лубочной мазней, в основном эротического содержания. Вот это уж точно были подлинники. На каждом третьем полотне извивались голые тела, мужские и женские, в самых разнообразных позах. В глубине, за гигантским аквариумом, угадывался низкий широкий диван.

– Садись, не стесняйся. Как тебя там? – сказал хозяин, опускаясь в кресло у письменного стола.

– Мьенья зовут Мери Григ, – Маша присела на край стула, – я очьен рад с вами знакомиться, Григорий Игоревич, – его имя она выговорила с особенным старанием и сопроводила широкой улыбкой. Он в ответ едва растянул губы и покрутил бриллиантовый перстень на жирном коротком пальце.

– Мэри? Это по-русски значит Машка, что ли? Какие проблемы у тебя, Машка? Поселили нормально? – Хавченко развалился в кресле, достал из коробки толстую сигару, отломил кончик, щелкнул золотой зажигалкой.

Безбожно коверкая русский язык, Маша рассказала, что проблем пока никаких нет, друг ее родителей из американского посольства снял для нее удобную квартиру. Мистер Хоган просил передать большой привет. Он очень сожалеет о несчастье, которое случилось с Викторией Кравцовой, и надеется, что это никак не отразится на дальнейшем сотрудничестве. Она нарочно не стала упоминать Томаса Бриттена, чтобы не усугублять напряжения, которое и без того уже висело в воздухе.

– Ну а от меня чего требуется? – нетерпеливо спросил Хавченко.

– О, совсем ничего! – радостно, широко улыбнулась Маша. – Просто мистер Хоган просил обязательно зайти к вам, чтобы познакомиться. Он сказал, вы очень влиятельный и интересный человек.

– Да, это он правильно сказал. Важней меня тут никого нет! – Хавченко окинул прозрачным взглядом свой кабинет и надул щеки. – И насчет интересного – точно. Про мою личность и про мою жизнь книжки пишут и будут кино снимать."

"Сквозь слои сигарного дыма она пыталась поймать хоть какое-то осмысленное выражение в глазах Хавченко, но ничего, кроме тупой важности, не заметила. Он был похож на огромного жирного младенца.