Из разводас любовью

Впрочем, только я оценила отсылку к любимому фильму, пакостник же в ужасе вытаращил глаза и принялся крестить воздух:

- Изыди, Сатана – и, поняв, что это не работает, заверещал: - Именем моим изгоняю тебя!!!

Наконец Валера разжал пальцы, неделикатно уронив на асфальт придурка, и тот задом попятился в сторону дороги, не сводя с нас взгляда мутных глаз. Начитываемая им молитва звучала даже громче музыки со стороны клуба.

Постепенно мысль о том, что все страшное позади, стала доходить до меня. Сначала до головы, и только потом подключились остальные части тела. Обмякнув, я опустилась на бордюр как случайно забытый мешок картофеля. От пережитого страха все еще покалывало в ладонях и бешено стучало сердце.

- Шубу запачкаешь, - констатировал Валерчик, глядя на меня сверху.

- Плевать, - отозвалась я в ответ.

Тогда он опустился рядом, бережно перекинув золотое боа себе на ногу, чтобы не запачкать такое роскошество. Несколько минут мы молчали, каждому из нас было о чем подумать.

Я первая прервала тишину

- Вы как тут оказались?

- Ты сумочку забыла, - и впрямь, только теперь я увидела в руке музыканта безразмерный шоппер с ключами и кошельком на самом дне, так деликатно названный словом «сумочка». Ага. Почти что ридикюль.

- Спасибо, - я кивнула в сторону сумки, - и за это тоже.

Серпантин ничего не стал говорить в ответ. Молча положил авоську мне на колени и поднялся:

- Ну, я пойду, а то у меня трансляция скоро.

Его статная фигура стала уплывать в сторону неоновой вывески: Белоснежка и семь кактусов.

- Скажите, - боясь передумать, я затараторила: - вам не надоело строить из себя больного маразматика, вы же…вы же нормальный?! Неужели вам это нравится, неужели не скучно?!"

"- Скучно? Да мне наконец весело! – Он развернулся и внимательно посмотрел на меня, будто раздумывал, стоит ли говорить дальше. И решившись вдруг произнес: - Когда умерла моя жена, то жить не хотелось. Просыпаешься утром, а мысли об одном, скорее бы заснуть и лучше, чтобы навсегда. А все это, - он неопределенно обвел дорогу рукой – по приколу. Новые люди, новые события, яркие цвета.

- Отчего она умерла?

Вопрос звучал бестактно, а ответ не изменил бы ничего, но я почему-то не смогла промолчать. Этот разговор как последняя деталь пазла, та самая, чтобы наконец собрать всю картину воедино. Боль в голосе Серпантина настолько разнилась с образом отвязного рокера, что было не ясно, кто сейчас передо мной. Из-за сизого тумана, нарушаемого редкими всполохами света со стороны клуба, я почти не видела его несуразную размалеванную фигуру, зато прекрасно слышала…человека. Уставшего и сломленного, но все еще живого.

- А отчего сейчас все умирают? - процедил Валера и добавил: - От рака.

- Мне жаль.

- Мне тоже.

Он вернулся и снова сел на бордюр рядом со мной.