Развод. Предатели

Брак умер, дети выросли и не нуждаются в постоянном присутствии матери, мужчина, с которым бок о бок прошла большую часть жизни, стал просто эпизодом из прошлого. Знакомым, в разговоре с которым возникали неуютные паузы, потому что и сказать-то было нечего.

Надо ли что-то исправлять? Уже нет.

Мне этого не нужно, а вот Ланскому… Ланскому, кажется, пришла в голову бредовая идея о том, что надо что-то возвращать.

Я была готова положить всю жизнь к его ногам, отказывалась от мечты и своих желаний ради него. Всегда впереди муж, его цели, стремления, а я так… потихоньку, позади, на вторых ролях. Домохозяйка, которая должна обеспечивать уют и покой. Мать, которая должна следить за тем, чтобы дети не доставляли хлопот. Жена, которая должна во всем поддерживать и не имеет права на собственную слабость.

Я примерно исполняла все эти роли, уверенная в том, что так и надо, что у меня крепкая семья, в которой все друг за друга горой. А в итоге оказалась за бортом, ненужная ни мужу, возжелавшему свежего мяса, ни детям, которые тоже посчитали мать устаревшей моделью, оскверняющей антураж их хорошей жизни.

Что поделать, судьба распорядилась так. Мне не повезло, а может и сама где-то была не права, чего-то не додала, а может, наоборот слишком растворилась, позабыв о себе.

В любом случае это уже не важно.

Обратного пути нет.

Я больше не хочу быть удобным придатком, берегущим комфорт других и получающим в ответ нож в спину и пренебрежение. И не важно, кто это муж или родные дети. Хватит. Если кто-то ждет, что я добровольно впрягусь в прежнюю колею, то у меня для него плохие новости.

Я уже другая. Спасибо Ланским за болезненный урок.

На встречу с Артемом я шла с тяжестью на душе, и уже догадывалась в какую сторону свернет наш разговор.

Еще одно маленькое сражение, которое мне предстояло пережить.

Сын уже ждал в кофейне. Сидел, обхватив кружку двумя руками, и бессмысленно таращился на кофейную гладь.

Красивый парень. Не обделен ни внешностью, ни ростом, ни обаянием. Только набалованный до одури и уверенный, что все вокруг должно вращаться возле него.

— Привет, — я села напротив него и жестом подозвала официантку, — мне пожалуйста, американо и немного молока.

— Здравствуй, мам, — сконфуженно сказал сын.

Вблизи стало видно, что выглядел он не так уж и хорошо. Посерел, обзавелся синяками под глазами и весь облик был какой-то помятый.

— Как дела? — спросила я.

Он замялся, будто не зная, что говорить, а потом сник и обреченно выдал:

— Проблемы в институте? Или в спорте?

Он удрученно покачал головой:

Я не была уверена, что хочу это слушать, но все-таки спросила:

— Ну и что у вас там стряслось?

— Отец с Вероникой разводятся.