Развод. Предатели

Надо же, сколько умных слов. Кажется, во мне пропал философ.

— Почему ты так спокойно говоришь об этом? Мы променяли тебя на недостойную пустышку, а ты даже не кричишь.

Я уже откричала свое, отревела долгими одинокими ночами. Уже хватит.

— А как мне об этом говорить? — спросила я, чуть склонив голову на бок и наблюдая за разобранным сыном, — какой реакции ты от меня ждешь?

Он нервно дернул плечами:

— Не знаю. Может поддержки… А может, смеха, или сурового «так вам и надо» или «разбирайтесь сами».

— Смеяться не буду. Я прекрасно знаю, как больно и плохо бывает от предательства близких людей, а Вероника, наверное, была вам всем близка. Говорить «так вам и надо» тоже не стану. Но в последнем ты прав. Разбираться придется вам самим. Ваш выбор, ваши последствия.

Я не собиралась снимать ответственность ни с него, ни с остальных. Не собиралась говорить, что он ни в чем не виноват. Не собиралась взваливать на себя решение этой проблемы, сглаживать углы и делать все то, что делала пока наша семья была единым целым. Не собиралась снова становиться буфером, смягчающим неприятные события в жизни.

И хоть я этого не сказала вслух, Артем все понял без слов и снова пригорюнился.

— Так зачем ты хотел встретиться, Тем? — спросила я.

— Вероника никогда не была нам близка, — глухо сказал сын, — ни мне, ни Марине, ни отцу. Она была яркой, очень красивой, создавала ауру успеха и роскоши. Ей хотелось хвастаться.

Я невесело усмехнулась:

— Не то, что старой нудной мамкой, которая только и делала, что читала нотации?

— Ты не старая, — осевшим голосом произнес он, — просто…

— Просто? — я вскинула брови ожидая продолжения.

— Просто мы идиоты, — сквозь зубы процедил сын, — Отец преподнес нам знакомство с Вероникой, как нечто из ряда вон выходящее. Что-то чуть ли не божественное. Что-то особенное, чего мы несомненно достойны. Да и она была самим очарованием, говорила так складно, улыбалась.

— То есть во всем виноват отец? Только отец? — уточнила я, выделив голосом слово «только».

Артем покраснел и сдавленно мотнул головой.

— Нет. Мы виноваты не меньше, чем он. Я не понимаю, почему так вышло. Мозги как будто отключились. Марина о своей актерской карьере начала еще больше грезить. А я… Мне Вероника казалась чуть ли не богиней. Она была такой…такой…

— Ты увлекся новой женой своего отца? — догадалась я.

Он шумно выдохнул, закрыл глаза и сдавил пальцами виски:

— Прости, мам. Я долб… Просто конченый. Озабоченный придурок.

Я кашлянула и перевела обескураженный взгляд на окно.

На улице-то как хорошо. Солнце светило, листья уже развернулись, девчонки перешли на легкие платья, дразня мужскую половину красивыми коленками. А у меня такие новости, и что теперь с ними делать, я понятия не имела.

— Что ж…кхм…это много объясняет.