Развод. Предатели

Не тем, кого она отчаянно мечтала вернуть обратно, и не тем, о ком на старости лет она скажет «а вот был у меня прекрасный мужчина…».

Он стал просто человеком из прошлого. Предателем, от которого она больше ничего не ждала.

Оказывается, это тошно, когда от тебя ничего не ждут. Когда ты готов исправлять свои ошибки, а никому этого уже и не надо.

Опоздал. Так торопился что-то поменять в своей солидной жизни, обновить антураж и окружающих людей, что опоздал на самое главное.

— Вер… — начал было он, но не договорил.

Почему-то, когда надо, чертовы слова не лезли наружу, застревая поперек горла.

А она спокойно продолжала:

— К тому же тебе нельзя пить. Герман ведь предупреждал, что изжога обострится, будешь мучаться. Не забудь принять таблетки.

Ланской зажмурился.

Он выдворил ее из своей жизни, а она до сих пор помнила об этой дурацкой изжоге. О наставлениях лечащего врача. О таблетках.

Почему Вероника только морщила нос, если речь заходила о здоровье и беспечно переводила разговор на что-то другое? А Вера до сих пор помнила о проблемах бывшего мужа?

Ответ ведь был на поверхности. Все это время он был на самом виду, но Ланской, уверенный в своей неотразимости, предпочитал этого не замечать.

Вере никогда не было все равно. Она заботилась, берегла, окружала теплом и уютом. А Веронике было плевать. И на него самого, и на его здоровье, и на его проблемы. Она просто использовала его, вот и все.

Как там она сказала? Обычные постельно-денежные отношения? На это он променял семью и женщину, которая его любила?

— Не забуду, — прохрипел он, отчаянно жалея, что нельзя повернуть время вспять.

Он уже не понимал самого себя, не помнил тех мотивов, которые заставили сломать прежнюю жизнь. Зачем это было нужно? Ради красивой картинки? Ради задницы в стрингах, и завистливых взглядов таких же старых пердунов, как и он сам? Какой во всем этом был смысл?

Он силился вспомнить хоть одну адекватную причину, своего поступка и не мог. Не было их. Просто банальное «я хочу» и охреневшее «я достоин». Он выкидывал из жизни детали, которые считал устаревшими, наивно позабыв о том, что они и есть жизнь.

Наслаждайся, Ланской. Хлебай большой ложкой последствия своих «хочу» и «достоин». Кругом засада, и нет никого, кто был бы искренне и бескорыстно на его стороне.

Вере он больше не нужен. Время, когда что-то еще можно было исправить – безнадежно упущено. Дороги обратно нет.

Вот так красиво жизнь все расставила по своим местам. Дала ему испытание, проверку на прочность, поманила красивыми фантиками, а потом со всего маха и носом в дерьмо.

— Коля, — тихо позвала она, и ее голос мучительным эхом отозвался где-то глубоко-глубоко внутри.