Развод по-драконьи

Сначала мы нарушили устав, поселившись в одном дворце, а после и вовсе в одной спальне. И традицию, где императрицу поднимают с кровати семь фрейлин, десять прислужниц и четыре ванные девушки, мы тоже нарушили. Я ограничилась одной Кайне, а когда выбирала горничную, взяла ту, что принесла мне кровную клятву. Видно, не сладко ей в семье было, если она согласилась отречься от клана в расчете на жалованье.

Впрочем, при дворе стерпели, даже когда мы перенесли наши кабинеты из разных дворцов в центральный. Тео работал в правом крыле, а я в левом. И все шло просто замечательно, пока я не обнаружила, что меня тошнит от зефира. А также от печенья, шоколада и карамели.

Мы неделю разгадывали странности моего аппетита, пока Клео не сказала, что у меня беременность протекает нетипично.

— Какая беременность? — севшим голосом уточнил Теофас. — А почему я не чувствую ауры драконенка?

После этого лекари у нас дневали и ночевали, переживая, что все идет не по правилам. Нормальная беременная драконица делается ленивой, вялой, забивается под крылышко к своему самцу и точит мясцо. В идеале стейк с кровью. А я объедалась яблоками и сутками строила дворню, собирая себе будущее Гнездо. Я и спать ложилась только потому, что Тео брал меня в захват и силой утаскивал в спальню.

Нас еще мучала бессонница. Иногда Теофас просыпался и тенью бродил па нашим покоям, укрепляя магический кокон, и засыпал только когда я клала на колени его голову и перебирала золотые волосы. А вот я спала крепко, но только если удавалось заснуть. Теофас часто выносил меня на руках в маленький сад и убаюкивал на руках, как ребенка.

А месяце на шестом я проснулась в сокровищнице. Прямо верхом на громадном сундуке с какими-то камнями, по уши закутанная в одеяла.

— Какого ифрита происходит?

— Я все понял, — сонно ответил Тео, обнаруженный лежащим на куче золотых слитков. — Наше Гнездо небезопасно, поэтому в качестве временной меры…

Выбрав камень покрупнее, я метнула ему в лоб. Что ему будет? Он деревянный.

— Мне нужен свежий воздух, яблоки и свобода, а не гроб с самоцветами!

Я собиралась сопротивляться. Ему, себе, страху, который так плотно вошел в нашу жизнь.

Инес умерла, я знала. Погибла, корчась во огне иллюзорного замка, и ее пепел ушел вместе с пеплом ее сына по ветру пустыни. Но иногда я еще видела ее крупную сгорбленную фигуру в коридорах нашего замка, и не могла спрятаться от ее пронзительных глаз. Она была самым близким мне человеком в этом дворце, а я не заметила. Не помогла.

Я заслужила свои три месяца в той пустыне. И теперь мы оказались в расчете.

Мы осторожно и по чуть-чуть меняли нашу жизнь к лучшему. Постепенно во дворце золотых сынов Вальтарты потеснили анты — дети наяр, и основным критерием при аттестации на должность стал ум, а не генетика.