Развод. Я его так любила (СИ)

— Мам, с чего ты взяла.

— Я случайно увидела переписку у тебя на компе, где Стёпа спрашивал, когда ты поговоришь со мной.

— Мам, мы не собираемся съезжаться, правда, я уже сказала, что я не могу.

— Вообще-то ты можешь, я так понимаю, Стёпа снимает квартиру, он предложил тебе к нему переехать…

— Мам, я не могу, я не уеду никуда.

— Рози, езжай, серьёзно.

— Мам, ну а как же ты? Как же, малыш?

— Роза, ну я же никуда не денусь, и малыш никуда не денется. Просто это ненормально, что ты жертвуешь своей личной жизнью ради меня. Я же взрослый, самостоятельный человек, я же все понимаю, и я уверена, что тебе будет лучше, если вы со Стёпой съедетесь…

— Маааам... Но ты даже не знаешь, как дальше сложится беременность.

Да, я не знала, как оно дальше сложится, поэтому в апреле я легла на сохранение, а потом опять на сохранение я легла в конце мая, и мне казалось, лёжа в одиночной палате, что вся моя жизнь как-то пошла через одно место, настолько через одно место, что я вынуждена прижимать ладони к себе, обнимать ими живот. И не чувствовать никого рядом, кроме сердечка, бьющегося внутри меня в унисон.

Глава 49

Виктор

Это был самый странный новый год. Когда я видел в глазах Розы и Зои непонимание, какую-то брезгливость, что ли, такое чувство, как будто бы я им дарил не подарки, а бил ремнём по плечам. Они не радовались, они не получили никакого удовольствия ни от каких подарков.

И да, это было странно, непонятно, и я уже проклял себя несколько десятков раз за то, что вообще решил дарить подарки. И вскользь обронённая фраза Зои о том, что мне не стоило…

— Правда, не стоило, Виктор, — тихо сказала она, поднимая на меня глаза и сжимая в руках коробку с украшениями из платины и бриллиантов. Красивый гарнитур. Он бы оттенял цвет её глаз. — Правда, не стоило, ты уже сделал подарок в этом году…

Я не рискнул спросить про беременность она или про измену и сжирал себя поедом в дурацкую новогоднюю ночь, когда салюты хлопали под окнами. А где-то в квартире тихо плакала женщина, которой я был недостоин, которую я предал, променял. Для которой я оказался недостаточно хорош и сам ведь понимал, что никогда мне не дотянуться до Зои, и ещё и усугубил все тем, что лёг в постель с другой.

Дурацкое рождество.

Ещё более дурацкое состояние того, когда Зоя подошла ко мне и протянула документы на развод, я не хотел разводиться, и видят боги, я не хотел разводиться, я не хотел её оставлять, я понимал, что развод поставит фактическую точку в наших отношениях, и от этого в груди все пылало огнём, дышать было больно, заходился лютым кашлем, лёжа на диване в своём кабинете, ненавидел его, потому что спина стреляла, и самое смешное и дурацкое одновременно, что я не мог пожаловаться на это Зое.