Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

А при очередном расширении Москвы баба Валя неожиданно оказалась москвичкой…

Дедушка Митя прошел почти всю войну – он начал воевать в сорок первом и демобилизовался лишь после Маньчжурии. Он не любил вспоминать про те события, но, видя искренний интерес со стороны любимого внука в моем лице, иногда рассказывал о том или ином эпизоде.

Мне запомнилась история о том, как с немецкой стороны раздавался голос, усиленный громкоговорителем. Точного текста не помнил и дедушка, но примерно было так: «Русские, зачем вам воевать за политруков? Идите к нам! Будете жить в тепле и хорошо кушать!» И, по словам дедушки, после первого такого инцидента они недосчитались троих. Потом одного из них нашли, когда освободили лагерь военнопленных уже не помню в каком подмосковном городке – обмороженного, изголодавшегося, умершего в вечер освобождения, несмотря на медицинскую помощь. И когда дед его спросил, зачем он предал, тот лишь прохрипел: «Предать – это вовремя предвидеть». А на вопрос про двух других лишь сказал, что они давно уже мертвы.

Дед тогда сделал паузу, а потом с горечью сказал:

– Самый хитрый был. Вот только предвидел он неправильно…

– Деда, – спросил я, – а ты же не предал и не сдался?

– И все остальные тоже, кроме этой троицы. Больше половины из нас погибли, но хотя бы погибли с гордо поднятой головой. А предавать – последнее дело.

И сейчас, когда я пошел к переводчику, которого, как оказалось, звали Карт-Ятун (Мелкарт дал), я вспомнил тот наш разговор. Впрочем, не он первый: и верхушка Ытиката, и Химилько Фамей, и Карт-Халоши – как старый, так и молодой – тоже предали, и пока что поплатился за это лишь Карт-Халош-младший. Химилько в Ытикате либо, может быть, в Риме, Карт-Халош-старший, как я слышал, вышел после уплаты крупного штрафа, а Совет Ытиката и его шофеты, если они еще живы, то ли в плену у римлян, то ли как-то сумели бежать, потеряв все.

Карт-Ятун кого-то мне очень напоминал. Присмотревшись, я спросил у него в лоб:

– Ты не из рода ли Фамеев?

Предатель вздрогнул, но ничего не сказал.

– Не хочешь говорить? Ну что ж, повисишь на кресте – может, передумаешь.

– Не надо меня на крест! – вдруг завопил тот.

– Те, кого приговорил к этому твой Маний, слова которого ты перевел на пунический, тоже не хотели на них висеть."

"– Они были глупы. Открыли бы ворота перед римлянами, и ничего бы им не было. Легат это и сказал их парламентерам.

– А ты перевел.

Тот лишь кивнул.

– Вот только ытикатцы испытали несколько другое на собственной шкуре. В отличие от таких, как ты. Так расскажи сначала. Кто ты такой?

– Внучатый племянник Карт-Халоша из Совета в Карт-Хадаште.

– И как же ты оказался в Ытикате?

– Мой род торговал с членами фамилии Манилиев. Они плебеи, и многие из них занимаются торговлей.