Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Впрочем, меня, как исполняющего обязанности врача, внешность пациента не должна была волновать. Я укрыл ее и собрался уходить, когда девушка неожиданно приоткрыла глаза.

– Ποῦ εἰμί? – спросила она слабым голосом.

Я вздрогнул. Эти два слова я понял. Да, я когда-то пытался учить древнегреческий и даже читал кое-какие тексты на нем. Платона я возненавидел, а Аристофан и Сафо мне очень понравились. И тем более Гомер, хотя у него был более архаичный – и сложный – язык.

А сейчас девушка спросила меня всего лишь «Где я?». Я это понял, но сразу же сообразил, что сказать на древнегреческом ничего не смогу, да и понять более сложные предложения тоже. И я спросил у нее на латыни, понимает ли она этот язык. Услышав это, она ойкнула и вновь потеряла сознание. Я пообещал Адхерт-Балаат вернуться чуть попозже, коря себя за то, что так испугал бедняжку.

Меня поразило, что бани уже заработали – кое-кто из банщиц вернулся, и им помогали ребята Хаспара. В отличие от Нумидии, здесь не было «царского отделения», и все мылись вместе, что меня вполне устроило. А после бани, чистый и распаренный, я поел и выпил немного вина с Хаспаром, Ханно Баркатом и только что пришедшим Адхербалом, после чего вновь пошел к моим пациентам.

Конечно, я хотел в первую очередь отправиться к одной пациентке, но первым делом спросил у своих помощников и помощниц, все ли нормально. Оказалось, что у одного из наших ребят рана загноилась, и я сделал с ним то же, что в свое время сделал с собой: разрезал рану, промыл спиртом и вновь ее зашил. После чего с чистым сердцем пошел к светловолосой.

Она была в полудреме, но, когда увидела меня, слабо улыбнулась и сказала на неплохой латыни:

– Мне сказали, что ты меня спас, зашил мои раны и даже дал мне свою кровь. Это правда?

– Правда, – улыбнулся я. – Но в этом ничего особенного не было."

"– Иначе, как мне сказала Адербалат, – с трудом, как могла, выговорила она имя, – я бы умерла. Так что спасибо тебе. Ты не римлянин?

– Нет, я из народа русов.

– А где твоя страна?

– Далеко на севере и востоке. В том же направлении, где и твоя страна – ведь ты из Эллады? – только намного дальше.

– Я из Коринфа. Я отправилась с матерью в путешествие в Афины – мама хотела помолиться богине в их главном храме, – но наш корабль захватили пираты. Мама, – и она заплакала, – пыталась меня защитить, и ее убили. А меня привезли в Фаласарну на Крите, где и выставили на торги. Знаешь, как это унизительно? Стоишь обнаженной на виду у всех, и потенциальные покупатели подходят, рассматривают тебя и трогают… там, где может трогать только муж. Да и видеть эти места должен только он.

– А я думал, что греки не стыдятся наготы, – с удивлением сказал я, прежде чем успел подумать.

– Спартанцы-мужчины обнажаются и перед женщинами.