Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

 Рус, сдавайся!Ночью меня дважды будили и вызывали в один из больничных шатров: сначала к сицилийцу, который, увы, умер у меня на руках, а потом к светловолосой женщине необычного для этих мест вида, найденной в одном из домов побогаче. Изуверы, потешаясь над ней, порезали ей грудь и промежность, а затем попробовали ее задушить, судя по следам на шее. О «мелочах» типа крупной гематомы на лице я и не говорю."

"Она была еще жива, но пребывала в бессознательном состоянии. Медлить нельзя было ни секунды. И пока Ханно-Танит из храма Танит и Адхерт-Балаат из храма Балаат-Гебал обрабатывали ее раны так, как я их научил, я подумал, что девушка, возможно, умрет от потери крови. Я лично, как сумел, зашил более крупные порезы: этого я не мог никому доверить, хотя и сам, конечно, был далеко не мастером. Как ни странно, следов сексуального насилия я не обнаружил, только раны. «К счастью для бедной девочки, – подумал я. – Если она выживет».

Надо было сделать все возможное. И я решился: достал пластиковый шприц из аптечки, взял у себя немного крови и перелил ей – и так несколько раз. Времени на правильную дезинфекцию у меня, увы, не было, равно как и уверенности, что это спасет несчастную, но я не мог иначе.

Засыпал я после этого, несмотря на слабость и смертельную усталость, долго, так что на следующее утро еле-еле смог выбраться из спальника. К счастью, все пациенты пережили ночь – все, кроме бедного сицилийца, – и практически у всех были признаки улучшения состояния, даже у светловолосой, хотя она все еще пребывала без сознания (я еще подумал, что это к лучшему). Я распорядился показать жертвам всех римлян: если кого-нибудь из них опознают как мучителя, таким не жить. И только после завершения всех этих дел я сходил позавтракал, а затем захотел побеседовать с римским консулом.

Тот сразу попытался стать в позу: мол, сдавайся, карфагенянин, иначе тебя распнут.

На что я его спросил:

– А почему ты думаешь, что я не прикажу распять тебя? Тем более что кресты имеются.

– Я свободный гражданин Рима! И не просто гражданин, а избранный на этот год консул. Нас не позволено распинать!

– Насчет свободного ты погорячился, мой друг. Где твое кольцо гражданина и что на твоей шее делает ошейник? А гражданин Рима после того, что ты и твои люди здесь сделали, заслуживает самого строгого наказания. А ты не просто гражданин, ты вожак. И, насколько я знаю, смерть на кресте весьма мучительна. Впрочем, у тебя появился редкий шанс испробовать ее на своей собственной шкуре.

Я перешел на пунический:

– Увести его! Выберите крест покрасивее и можете начать прибивать его к кресту. А я выйду чуть попозже, дабы взглянуть, как он будет смотреться.