Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Но больше всего меня обрадовало, что неожиданно через Портовые ворота в город начали возвращаться те, кто бежал перед нападением римлян. Как оказалось, находились они в лесах – да, были здесь и такие – у лагуны недалеко от города; им повезло, что римляне еще не начали прочесывать окрестности. Были это женщины, старики, дети – молодых мужчин, что меня обрадовало, практически не было. Как тут было не вспомнить Владимира Семеныча Высоцкого: «А из эвакуации толпой валили штатские».

12. И как один прольем кровь молодуюСуд прошел довольно быстро. Конечно, распинать преступников мы не стали – я уже рассказал почему – и попросту повесили их, за исключением Мания Манилия. Его я решил доставить в Карт-Хадашт."

"Меня не радовали казни, но нужно было показать и нашим солдатам, и ыпонцам, что преступления против местных жителей караются смертью. Но, как бы то ни было, мне пришлось присутствовать на этом малоприятном мероприятии вместе с Хаспаром, Адхербалом Баркатом и Саккан-Якуном, единственным выжившим местным шофетом, спасенным нами от распятия вместе с другими защитниками города. Единственный, кого я с удовольствием увидел болтающимся в петле, был Карт-Якун. Я еще подумал: «Ты душил бедную девочку, а теперь бумеранг вернулся к тебе».

Возвращаясь в дом шофета Ханно-Саккана – так как он пустовал, я временно поселился именно там, – я напевал известную песню времен Гражданской войны, только вариант, который, по словам одного из папиных друзей в Америке, чьи предки прибыли туда с первой волной эмиграции, был первоначальным: «Мы смело в бой пойдем за Русь святую…» Я еще подумал, что это намного более красиво, чем красноармейский вариант, где в бой собираются идти «за власть Советов и как один умрем в борьбе за это».

Улицы Ыпона, еще недавно напоминавшие заброшенный поселок золотоискателей где-нибудь на американском западе, все больше заполнялись народом, и в большинстве своем этот народ выглядел радостно. Еще бы, совсем недавно казалось, что они потеряли город навсегда, а теперь они возвращались в свои дома. Лица большинства были все-таки скорее радостными, особенно при виде своих освободителей. Конечно, в результате продвижение было достаточно медленным, но приятно, когда чувствуешь, что сделал людям добро.

Ближе к искомому дому с высоким разноцветным фасадом народу стало намного меньше. В этом районе жили люди побогаче, и мало кто из них рискнул вернуться сразу после освобождения города. Пару раз мы видели слуг, которых хозяева послали привести жилища в порядок, кое-где ходили наши патрули, но в основном мы ехали мимо больших и богатых фасадов домов.