Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Кое-где двери были открыты настежь, и внутри был виден разгром, учиненный римлянами в поисках ценностей, которые обнаружились частично в вещмешках, а частично на одном из складов. Я еще подумал, что нужно будет каким-то образом вернуть вещи своим хозяевам. Но как определить, что кому принадлежало до прихода римлян?

Мы уже почти приехали на место, как мне почудилось движение в открытом окошечке одного из зданий. (Оконных стекол здесь, понятно, не было, и окна закрывались деревянными ставнями, когда было слишком холодно или слишком жарко, но обычно оставляли открытой небольшую форточку.) И надо же было такому случиться, что я не надел ни своего бронежилета, ни даже доспеха. Впрочем, доспех вряд ли бы помог. Послышался свист, и болт ударил меня в бок. Я начал падать, и второй болт пробил мне бедро.

Дальше я лишь помню, как меня понесли внутрь, положили на лежанку и залили мне в рот моего же спирта, после чего я, к счастью, отрубился. Последнее, что помню, как в моей голове крутились заключительные слова того куплета, который я пел, когда меня подстрелили: «И как один прольем кровь молодую».

Часть III

Четыре свадьбы и похороны

Глава 5

Дан приказ: ему на запад…

1. Жить ему еще сто лет!Я лежал в своей кроватке, а мама, сидя рядом, гладила меня по голове. Я обратил внимание, что она все еще одета в пурпурную столу богини Аштарот и трон ее стоит чуть в стороне, а львы сидят рядом и смотрят на меня не грозно, как положено, а, как мне показалось, с искренним сочувствием.

– Не смей умирать, мой милый! – через какое-то время сказала мама. – Прости меня, что я была столь строга с тобой. Хорошо, пусть у тебя будут три невесты, пусть четыре, пусть хоть десять. Только не уходи от нас!

– А я и не собираюсь, мама. Как сказал Твардовский про Василия Тёркина:

Воротился с того света,Прибыл вновь на белый свет.Тут уж верная примета:Жить ему еще сто лет![38]И добавил:

– А я уже разок воротился, так что умирать не собираюсь. А что не в свое время попал, так мне и здесь занятие нашлось. Вот только жаль, что я тебя вижу только во сне.

– Ладно, ладно, умник. – И она поцеловала меня в лоб, как тогда, когда я болел в детстве.

Я попытался что-то сказать и… проснулся.

Я лежал раздетый на ложе, застеленном тяжелой бархатной тканью. Две мои раны были перевязаны чистыми тряпками, и я с радостью почувствовал запах спирта, исходящий оттуда. А на табурете возле моей лежанки сидела Пенелопе и нежно гладила меня по голове.

– Здравствуй, – с трудом выдавил я.

– Ты жив! Ты пришел в себя! – ласково прошептала девушка. – Слава всем богам! А то мы думали, что мы тебя потеряли… Я даже хотела дать тебе свою кровь, и другие девушки тоже, но Адхерт-Балаат возразила, что мы не знаем, как это правильно делать.

– Она совершенно права. Видишь ли, кровь бывает разная.