Ты мой закат, ты мой рассвет

— Все хорошо? — тянусь к жене, когда она берет кота на руки и так же осторожно поднимается. Морщит нос как от какого–то дискомфорта. Или мне только кажется? — Очкарик, давай–ка ты закончишь напрягаться и просто сядешь.

— Антон, мне уже тошно лежать и сидеть, — канючит она. — Я хоть по дому похожу, можно? Ну чуть–чуть, до лестницы и назад. Все тут потрогаю. А то… как в гостях, честное слово.

У нее такой несчастный вид, что я в который раз мысленно прошу этого чувака на небесах все–таки дать мне сына. Я с двумя плаксами не справлюсь. Разведут мокроту в четыре ручья — я же не выдержу и на хрен угроблю все воспитание.

Представляю эти тощие, как хвост нашего Добби, косички со смешными резинками — и рожа снова как у того зеленого чувака из «Рождественской истории».

— Не знаю, о чем ты сейчас думаешь, — трется об мой подбородок малышка, — но продолжай об этом думать. У тебя очень счастливое лицо.

— Тебе показалось, — фыркаю я.

— Муж, мы дома. — Очкарик обхватывает мои щеки узкими прохладными ладонями.

Не знаю, как у нее это получается, но пяти слов оказывается достаточно, чтобы я и правда почувствовал, что дома. Снова там, где меня принимают как есть. Не будут искать слабости, чтобы ткнуть туда побольнее, и не будут пользоваться моими болевыми точками.

А если нужно — еще и навешают за меня.

Хоть это и будет выглядеть как попытка мышонка вступиться за гризли.

— Тебе доктор тоже сказал, что нам совсем–совсем нельзя? — хныкает малышка, притрагиваясь языком к моей нижней губе.

— Ага, — чуть не скриплю зубами в ответ.

— Я думала тебя обмануть и сказать, что готова предаваться грязному развратному сексу.

У меня, как у пацана, встает от одних только слов.

Вот и не верь потом в то, что лучшее порно — оно всегда в голове и с участием женщины, которую хочешь. Даже если она и близко не актриса «эротического жанра», и вообще бледная моль.

— Я прочитала семь форумов о том, как можно порадовать мужа во время сложной беременности, — продолжает шептать Очкарик, пока я провожу руками у нее под подмышками и намеренно останавливаюсь под грудью. Хрен знает, сработают ли тормоза.

— Порадовать мужа? — Нервный смешок получается очень уж нервным. Как у психа. Вот она — писательница. Человек, который любит рыть матчасть на тему всего. Когда–то я ржал, что она изучает историю Великой Римской империи для одной из своих фэнтези–идей, а теперь вот, даже рад, что умница все–таки не забыла, что я — мужик, и мои потребности никуда не делись. — Ну и как? Обрела ли ты знание, Очкарик?

— Угу. — сопит она. отступая на шаг назад. Мгновение — и щеки становятся розовыми, а веснушки россыпью по носу и щекам — такие яркие, словно подрисованные золотым карандашом.