Ты мой закат, ты мой рассвет

Не вам его воспитывать, можете не плакаться! Как только Йени станет лучше — мы подаем на развод, чтобы ни ты, ни твой сын, ни все ваши прочие умные советчики не имели на него ни единого права. Мы в состоянии воспитать его сами, и моя дочь будет прекрасной матерью! По крайней мере, у нее есть сердце и добро в душе, в отличие от всех вас. Впрочем, — теща делает такое лицо, словно смотрит на кучу говна, — чего ожидать от людей с такой фамилией?

— Ну–ка заткнулись обе! — рявкаю я, в конец охреневший от происходящего.

Меня реально только что задвинули с моим правом быть отцом собственному ребенку?!

— Антон, я права — ты понимаешь, — пытается сопротивляться мать, но я чуть не в спину выталкиваю их сперва из коридора, а потом за дверь, на крыльцо, и оттуда — во внутренний двор.

Они пытаются переговариваться, но один крепкий посыл волшебным образом затыкает рты сразу обеим.

Я нарочно даю себе паузу, чтобы выдохнуть и сбросить пар, иначе наговорю такого, после чего ни о каком даже гипотетическом примирении наших семей больше не будет и речи. А мне бы хотелось, чтобы у сына или дочки были бабушки и дедушки, даже если его бабки, прости господи, те еще клуши.

— Значит так, — пытаюсь сдерживать злость, но, судя по двум парам испуганных глаз, вид у меня свирепый. Ну и славно — десять раз подумают, прежде чем открывать рот. — Ребенок — наш с Йени. Наш — не ваш, ни твой, — пальцем в мать, — и ни твой, — в тещу. — Мы будет отличными родителями, потому что в отличие от двух стареющих теток приняли решение стать родителями ВДВОЕМ!

Теща опасливо вжимает голову в плечи. Мать отступает.

— Мы будем жить там. где решили — ВДВОЕМ! С ближайшей ветки срывается стая воробьев.

— И что делать с нашими жизнями, мы тоже разберемся как–нибудь ВДВОЕМ! А вы, тетушки, либо засунете языки в жопу и будете молча нянчить внука, либо на хуй потеряете это право — ОБЕ!

Я нарочно, словно молотом, выколачивают ключевые слова. Чтобы у них, как в том старом фильме, «записалось на корочку».

— Нам не нужны советы, что делать и как поступить. Если понадобятся — мы дадим знать прямо и открыто. Не надо додумывать какие–то сраные благие намерения, потому что вы обе — конченные эгоистки, если после всего, что мы с Йени пережили час назад, хватаетесь за повод доказать, чья правда — правдивее. Есть только одна правда — наша, моя и Йен. И если еще хоть раз, хоть одна из вас вздумает сунуть в наши отношения свой нос — прямо или за спиной — я щелку так, что мало не покажется. И срать мне, кто это будет — собственная мать или жена олигарха.

— Я хочу внятный ответ, что был услышан и понят, — настаиваю я. — Чтобы потом «вдруг» не оказалось, что кто–то что–то не понял и не так подумал.

Обе по очереди соглашаются короткими скупыми «да».