Расстрельный список

Украинизатор – это такая новая профессия появилась по продвижению украинизации в массы. Их были толпы, они вели обязательные для всех рабочих и служащих кружки украинского языка и культуры, проводили проверки госаппарата, получали зарплату больше секретаря райкома ВКП(б).

Официальной целью командировки Загинайло была проверка выполнения дополнительных мер по коллективизации и борьбе с единоличником, а также освещение сего действа в прессе. Но куда важнее виделась ему обещанная охота в заповедной зоне, до которой от села было рукой подать.

Места считались спокойными, не кулаческими и не бандитскими, поэтому важные гости даже не позаботились о милицейском сопровождении. Ну ее, эту милицию. У нее всегда ушки на макушке, еще донос соорудят.

Да, ошибочка вышла. Загинайло милиция если бы и не спасла, то хотя бы отважно побилась за сохранность его тщедушного тела. А вот теперь!

Теперь я высадил молодецким ударом ноги хлипкую дверь просторной хаты, где еще недавно проживала выселенная кулацкая семья, а теперь ее подумывали отдать под школу. А пока отводили под проживание многочисленных районных начальников, тоже неровно дышащих к заповедной охоте.

Двое важных столичных шишек сидели за столом. Для полуголодных времен тот был накрыт весьма обильно. Шпик, бутылочка «Московской», соленья-варенья. Худосочный, бледный, какой-то вечно нерадостный субъект со стаканом в руке – это сам Загинайло. Напротив него устроился пузатенький живчик – фотокорреспондент, он нам вообще без надобности.

Увидев незваных гостей, Загинайло потянулся к восьмизарядному «Вальтеру», который зачем-то лежал на столе рядом с тарелкой с соленьями. Капусту они им, что ли, мяли?

Рассусоливать времени не было. Петлюровец выстрелил. Загинайло завалился на спину и страшно захрипел. Следующий выстрел добил его."

"На этот раз акция не сильно меня опечалила. Нет, конечно, удар по нервам был, как от электричества. К таким делам не привыкают, с ними лишь свыкаются, а совсем уже идиоты и сумасшедшие ими наслаждаются. Но жалости к поверженному у меня не было. С учетом того, сколько он накуролесил и на своей должности, и до нее и как плотно его прикрывали товарищи наверху, – никакому ОГПУ не дотянуться.

Да уж, подвиги у Загинайло были эпические. Он не гнушался лично ездить по селам и руководить наиболее болезненными для населения акциями. Учил подчиненных, как ударно колхозы создавать и кулака изводить. Ох и наворотил он на этой ниве.

В станице Фадеево из ста двадцати дворов восемьдесят он признал кулацкими. В Долмачево в одну ночь арестовал полсотни семейств с детьми, отобрав все имущество, которое даже не было передано в колхоз, а разграблено его приближенными и активистами из сельсовета.