Расстрельный список

Между тем тот самый молоток нагло возник у него на пороге. Сначала этот стальной разрушитель иллюзий бесцеремонно забарабанил в дверь. А потом ударил в самое сердце самим своим появлением. И по хрустальной вазе уверенного сытого бытия тут же пошли трещины.

– Есаул, – ошарашенно и едва слышно прошептал Свинарь.

Стоящего на пороге человека он узнал сразу. Слишком тот был неординарен. Человек действия, который никогда не жил вишенкой у хатэньки и кабанчиком в загоне, а всегда был впереди несущихся во весь опор событий. И никогда не бросал слов на ветер.

– Так и будем куковать на крыльце, Тарас Георгиевич? – спросил Петлюровец, насмешливо глядя на пошедшего красными пятнами хозяина дома.

– Вы кто будете, уважаемый? – предпринял Свинарь жалкую попытку защититься.

– Да брось, Свинарь. Кончай это шапито. Ты не клоун, а я не зритель. – Петлюровец бесцеремонно отодвинул хозяина дома и шагнул за порог.

Карман бархатного халата оттягивал «Браунинг» – без него Свинарь дверь не открывал. Все же должность такая – начальник тюрьмы. Мало ли кто на нем зло сорвать решит. И было у него острое желание выстрелить в спину человеку, который по-хозяйски усаживается за его стол, щупает согретый самовар.

– Садись, чайку выпьем, – сделал наглый приглашающий жест Петлюровец. – И не тянись ты за пистолетом. На улице мои добрые друзья ожидают. Если ты меня случаем подстрелишь, казнить будут жестоко.

Свинарь, будучи трусоватым и расчетливым по натуре, глубоко вздохнул, пытаясь унять стрекочущее в груди сердце. Вытащил руку из кармана. Плюхнулся на венский стул и обреченно спросил:

– Что пришел, есаул?

– Вижу, не рад старому боевому товарищу.

– Да какая с тебя радость. Всегда одни слезы были.

– О, по слезам – это не ко мне. Это к зеркалу. Кто семью часовщика в местечке Щепетово повесил? А кто в станице Осиповской орал: «Коммунистов режь и круши»? Что, вспомнить это уже некому? Так я напомню.

– Дело давнее, – горестно вздохнул Свинарь."

"Картины прошлого разом нахлынули на него. Да, в Осиповской знатная резня была. Разгулялись петлюровцы, отвели душу на евреях и большевиках. Боялись только, что красные подоспеют и воздадут всем по заслугам. Но прискакали свои – эскадрон летучий, и командовал им этот самый Борис Александрович. Обрадовались, что свои и тоже поучаствуют в наведении настоящего украинского самостийного порядка. Да вот только есаул быстренько резню пресек, да еще нескольких мародеров пристрелил ненароком. Что-то о законах и государстве долдонил, чего народ ну никак не понимал, зато руку его стальную ощутил. И теперь вон как судьба-злодейка повернулась: есаул здесь. Притом весь такой с иголочки одетый: шляпа-котелок, дорогой белый в полоску нэпманский костюм, туфли нариман.