Расстрельный список

Но я потрудился и опознал. И теперь смотрел на него с надеждой, поскольку тот пребывал в приподнятом настроении.

Он пробивал ситуацию с другой стороны. У него много старых связей в этом городе. И они могли навести нас на интересные варианты, на что я сильно рассчитывал, поскольку рассчитывать больше не на что.

Посмотрев на рисунок, который намалевал Одессит, Петлюровец поинтересовался:

– Что, планируете битву при замке Камелот? Поняли уже, что дело дохлое?

– Поняли, – кивнул я. – А помимо критики с мест есть конструктивные предложения?

– Имеются, – солидно изрек Петлюровец. – Такие цитадели не берутся снаружи. Такие цитадели берутся изнутри.

– Не тормози, братишка, я весь в томлении, – ударил себя кулаком в грудь Одессит. – Взираю на тебя с потаенной надеждой. И только не говори, что она тщетна.

– Тьфу на тебя, трепло. – Петлюровец, сняв «котелок», вытер пот со лба белоснежным носовым платком. – Ладно, к делу. Есть такой интересный человек Свинарь.

– Погремуха воровская? – заинтересовался Одессит.

– Обижаешь. Старая добрая украинская фамилия. И принадлежит начальнику домзака. Оказывается, я его давно знаю. И его помощника. Притом настолько хорошо, что вряд ли они откажут мне в просьбе… В любой просьбе.

– Уже интрига, – жадно потер ладошки Одессит. – Настоящая беллетристика. Можно сказать, авантюрный роман.

– Если не заткнешься, выкину тебя, как нашкодившего котенка, из интеллигентного диспута, – пригрозил я.

– Все! – замахал руками Одессит. – Были бы нитки, зашил бы себе рот! Внимаю молча!

– Рейд петлюровцев на станицу Осиповскую – тогда там евреев и коммунистов покрошили тьму-тьмущую. Свинарь с его подпевалой Другалем в том отряде был. И в погромах участвовал энергично, с огоньком.

– Ну дела, – покачал я головой. – Почему этот Свинарь не расстрелян по приговору Ревтрибунала, а на должности?

– Перекрасился. Замаскировался. Свидетелей не осталось. Попер ввысь, на хорошем счету, в ус не дует. Умудрился даже в партию вступить.

– Вот вражья морда, – с чувством произнес я. – Хамелеон.

– Недорабатывает ЧК, – усмехнулся Петлюровец.

– Не поспоришь, – согласился я.

– Напомню ему о себе. Выпьем, повспоминаем былые подвиги. Думаю, он нам поможет.

– Как поможет? – возмутился Одессит. – Распахнет врата кичи со словами: «Иди, брат Шляхтич, вот она, долгожданная свобода»?

– А что, других вариантов нет? – посмотрел на него строго Петлюровец. – Навскидку могу предложить штук восемь. А если подумать, то…

– Да хотя бы один, но всамделишный, а не в стиле фантаста Герберта Уэллса!

– Этап. Призрак, – кротко пояснил Петлюровец.

– Это что еще за готическая пьеса? – проявил Одессит удивительное знание мировой литературы.