Расплата. Отбор для предателя

Удивительно, что первым чувством, когда я вижу печать приближающейся смерти на его лице, становится вовсе не радость, вовсе не злорадство, вовсе не удовлетворение. В голове моей одновременно взрывается тысяча разных мыслей, большая часть из которых сосредоточена на том, как помочь ему, несмотря на то, что разум мой кричит о том, что именно этого я и хотела. Если мерзавец умрёт здесь и сейчас, это будет лишь малой платой за то, что он сотворил. Но ничего подобного я не чувствую. Я вижу перед собой лишь человека, которого когда-то любила больше жизни, человека, смерти которого, оказывается, вовсе не желаю.

— Я должен сказать тебе, — говорит он, хрипя, так что я едва могу разобрать его слова. — Только тебе одной.

— Что сказать? — я наклоняюсь и пытаюсь помочь ему встать на ноги. Он держит меня за руку, и я чувствую, как его бьёт страшная дрожь. На лице его, словно бы за мгновение, появляются новые морщины, которых раньше не было, и в его лице, искажённом гримасой боли и отчаянного сопротивления, я едва узнаю того человека, которого знала когда-то.

— Сначала я держал её в подвале, но это ужасное место, я решил перевести её.

— О ком вы говорите?

— Она так прекрасна, такое чудесное дитя, настоящий ангел.

Он говорит так быстро, что я, жадно ловя каждое неразборчивое слово, словно бы пытаюсь остановить само время, чтобы не упустить момент. Он говорит о ней, о моей второй дочери. Ну разумеется, о ком же ещё. Нужно узнать сейчас, пока есть шанс.

— Где она, где? — спрашиваю я, чувствуя, что он уже не в себе. Но мне нужно знать, где он её прячет.

Глаза Ивара затуманиваются, и речь становится всё более и более неразборчивой.

— Я во всём виноват, я не должен был так поступать. Она любила меня, она подарила мне двух дочерей, а я... я погубил её.

По его щекам катятся слёзы, и вдруг он вскрикивает и валится на землю, словно подрубленное дерево. Я смотрю на лежащего на земле Ивара, и в голове моей крутятся его слова.

Я сажусь рядом с ним и кладу руку ему на лоб, чувствуя невыносимый жар, исходящий от его тела. Похоже, что-то сжигает его изнутри. Но как я могу помочь ему?

Я прикрываю глаза и пытаюсь отогнать от себя страх и тревогу, пытаюсь понять, может ли мой дар помочь мне хотя бы ослабить его боль, сохранить его жизнь. Потому что сейчас, глядя на него, я чувствую, что жизнь покидает его тело, как будто что-то выжигает его изнутри.

Он снова цепляется за мою руку и смотрит на меня умоляюще.

— Я знаю, что ты поймёшь. Ты одна на всём свете сможешь понять. Я не хотел причинять ей зла. Я не хотел… Я одумался, но было слишком поздно...