Словно в раю

Ради него нужно оставаться спокойной. И способной действовать.

– Миссис Уэзерби принесёт горячую воду, – сказала Онория матери. – Она должна скоро вернуться.

– Хорошо. Нам понадобится много горячей воды. И бренди. И острый нож.

Онория с удивлением посмотрела на мать. Она говорит так, словно знает, что делать. Её мама.

– Доктор захочет отрезать ему ногу, – угрюмо произнесла леди Уинстед.

– Что? – Онории такое в голову не приходило.

– И он может оказаться прав.

У Онории сердце почти остановилось, когда её мать продолжила:

Онория потрясённо смотрела на мать. Она не помнит, когда в последний раз слышала, чтобы мать говорила с такой убеждённостью. Покидая Англию, Дэниел словно увёз часть леди Уинстед с собой. Она была совершенно растеряна, не в силах думать о чём-то или о ком-то, даже о родной дочери. Похоже, что она не могла заставить себя принять какое бы то ни было решение, поскольку это означало бы, что она принимает свою жизнь такой, как она есть, смирившись с тем, что её единственный сын уехал, возможно, навсегда.

Но, может быть, леди Уинстед просто требовался повод, чтобы проснуться. Критический момент.

Может быть, ей было нужно стать кому-то необходимой.

– Отойди, – сказала леди Уинстед, закатывая рукава.

Онория отступила, пытаясь игнорировать укол ревности. Разве она не нуждалась в своей матери всё это время?

Она посмотрела на мать, которая глядела на неё с ожидающим выражением на лице.

– Извини, – пробормотала девушка, протягивая тряпку. – Тебе нужно это?

– Только чистую, пожалуйста.

– Разумеется. – Онория бросилась выполнять требование матери, совершенно исчерпав запасы нижнего белья Маркуса.

Мать взяла предложенную ткань, вгляделась в неё сконфуженно и сказала:

– Это всё, что мне удалось найти, – пояснила Онория. – Я подумала, что нельзя терять времени.

– Так и есть, – подтвердила мать. Она посмотрела Онории в глаза с мрачной прямотой. – Я видела такие раны прежде.

Её прерывистое дыхание выдавало нервозность.

– У твоего отца. На плече. Это было до того, как ты родилась.

Мать осматривала ногу Маркуса, прищурившись.

– Попробуй добавить света.

Когда Онория полностью раздвинула занавеси, мать произнесла:

– Я не знаю, как он порезался. Только началось заражение.

Очень тихо она добавила:

– Почти такое же, как это.

– Но отец поправился, – сказала Онория, переходя ближе к матери. Конец истории она могла угадать. У отца до самой смерти были две совершенно здоровые руки.

– Нам очень повезло. Первый доктор хотел провести ампутацию. И я …. – Голос её прервался, затем она продолжила: – Я бы позволила ему сделать операцию. Я очень тревожилась о том, чтобы твой отец выжил.

Она использовала чистую тряпку, чтобы промокнуть ногу Маркуса и посмотреть ближе.