Словно в раю

– Онория смотрела, как леди Уинстед села возле Маркуса и обмакнула ткань в кипяток. – Я могу помочь? – Онория чувствовала себя бесполезной, стоя в изножье кровати.

– Сядь с другой стороны, – ответила мать. – Возле его головы. Поговори с ним. Возможно, ему так будет легче.

Онория сомневалась в том, что Маркуса успокоит хоть какое-то её действие, но она знала, что так будет легче ей самой. Лучше делать хоть что-нибудь, чем стоять в стороне, как идиотка, в полном бездействии.

– Привет, Маркус, – проговорила она, придвигая кресло ближе к кровати.

Она не ожидала, что он ей ответит, и Марку действительно промолчал.

– Знаешь, ты очень болен, – продолжила Онория, стараясь, чтобы голос её звучал бодро и весело, несмотря на смысл слов. Она сглотнула и заговорила самым жизнерадостным тоном:

– Но оказалось, что моя мать своего рода эксперт в таких вещах. Разве не удивительно?

Она посмотрела на мать с растущим чувством гордости:

– Должна признаться, что я даже не подозревала, что она в этом разбирается.

Девушка наклонилась и прошептала ему в ухо:

– Я полагала, что моя матушка из тех, кто падает в обморок при виде крови.

– Я это слышала, – заметила леди Уинстед.

Онория послала ей извиняющуюся улыбку:

– Тебе не за что просить прощения, – мать взглянула на Онорию с кривой улыбкой прежде, чем вернуться к работе. Не поднимая глаз, она проговорила:

– Я не всегда была такой….

В образовавшейся паузе Онория поняла, что мать не знает, что сказать дальше.

– Такой решительной, какой была нужна тебе, – закончила, наконец, леди Уинстед.

Онория сидела неподвижно, прикусив верхнюю губу, и обдумывала слова матери. Они походили на извинение, как будто мама действительно просила прощения.

Но это была также и просьба. Мать не желает больше обсуждать эту тему. Ей и так нелегко было произнести эту фразу. Поэтому Онория восприняла сказанное именно так, как надеялась её мать. Она повернулась к Маркусу и произнесла:

– Как бы то ни было, не думаю, что кому-то приходило в голову осмотреть твою ногу. Помешал кашель. Доктор счёл его причиной жара.

Маркус вскрикнул от боли. Онория быстро глянула на мать, которая как раз орудовала ножницами, принесёнными миссис Уэзерби. Она полностью раскрыла их и направила один конец в ногу Маркуса наподобие скальпеля. Одним движением мать сделала длинный разрез прямо посередине раны.

– Он даже не шелохнулся, – с удивлением заметила Онория.

Мать не поднимала глаз:

– Это ещё не самая болезненная часть.

– О, – Онория снова повернулась к Маркусу. – Видишь, не так всё плохо.

У Онории сердце перевернулось в тот момент, когда мать вернула бутылку бренди лакею.

– Ну, вот, это было больно, – сказала она Маркусу. – Хорошая новость заключается в том, что хуже уже не будет.

Онория сглотнула.