Словно в раю

Пусть даже он сообщает о том, что ел на завтрак… Это же итальянский завтрак, а следовательно, нечто экзотичное. Чем он занимается? Соскучился ли он? Он уже выучил итальянский?

Онория глядела на письмо. Что ужасного в том, чтобы заглянуть в него одним глазком?

Нет. Нельзя. Это будет предательством, вмешательством в личную жизнь Маркуса. И в жизнь Дэниела.

Но, с другой стороны, что могут они обсуждать такого, что не касается её?

Она обернулась в сторону двери, за которой скрылась горничная. Оттуда не доносилось ни звука. Если Маркус закончит купание, она услышит, как он двигается. Онория снова посмотрела на письмо.

Она очень быстро читает.

В конце концов, Онория не стала принимать решение о том, чтобы прочесть письмо от Дэниела к Маркусу. Но и не запретила себе этого. Разница невелика, однако она позволила ей презреть собственные моральные устои и совершить поступок, который привёл бы в ярость её саму, если бы лежащее на столе письмо принадлежало ей.

Быстрым движением, словно скорость могла уменьшить размер греха, Онория схватила листы бумаги.

Дэниел писал о своей съёмной квартире, подробно описывая близлежащие магазинчики во всех красках, но ухитряясь пропустить имя города, где он находится. Затем он перешёл к еде, которую превозносил до небес в сравнении с английской пищей. После чего следовал краткий абзац относительно его планов возвращения домой.

Улыбаясь, Онория принялась за второй лист письма. Дэниел писал так же, как говорил, и она почти слышала его голос, звучавший с бумаги.

В следующем абзаце Дэниел просил Маркуса уведомить его мать о его возвращении, отчего улыбка Онории стала ещё шире. Разве мог вообразить Дэниел, что они будут стоять возле Маркуса, когда он станет читать его послание.

И тут, в самом конце, Онория увидела своё имя.

Это что такое? Онория заморгала, словно пытаясь изменить написанные слова. Маркус имеет отношение к тому, что лорд Фотерингем так и не сделал ей предложение? Ей не нравился лорд Фотерингем, и она не собиралась выходить за него, но…

Что? Людям платили, чтобы они…? Не ухаживали за ней? Это же бессмысленно.

На этом Дэниел закончил письмо. На том, что Маркус свободен от тяжкого бремени, которым очевидно являлась она, Онория Смайт-Смит.

Девушка положила письмо на прежнее место так, как оно лежало.

Дэниел просил Маркуса присматривать за ней? Почему Маркус ей ничего не сказал? Какая же она глупая, что сама не догадалась. Теперь всё совершенно ясно. Все эти приёмы, на которых Маркус сердито смотрел на неё – он сердился не потому, что не одобрял её поведение. Он просто был не в духе от того, что вынужден торчать в Лондоне, пока она не получит подходящее предложение. Неудивительно, что он выглядел столь несчастным всё это время.