Словно в раю

Однако дискуссия быстро увяла, Онория здраво заметила, что они немногое смогут сделать, если неизвестна даже дата возвращения брата. Её мать умудрилась на протяжении десяти минут игнорировать этот факт, сравнивая достоинства небольшого приёма против грандиозного торжества и размышляя, следует ли пригласить лорда Рамсгейта и лорда Хью, или стоит ли надеяться на то, что они отклонят приглашение? Любой разумный человек так бы и поступил, но с лордом Рамсгейтом никогда не знаешь наверняка.

– Мама, – снова сказала Онория. – Мы ничего не сможем сделать, пока Дэниел не вернётся. Он может не захотеть ничего праздновать.

– Чепуха. Он, конечно, захочет. Он…

– Он с позором бежал из Англии, – отрезала Онория. Она не хотела говорить прямо, но другого выхода не осталось.

– Да, но это было несправедливо.

– Неважно, насколько это было несправедливо. Это случилось, и он может не захотеть напоминать о произошедшем.

Убедить мать не удалось, но она оставила эту тему, и им ничего не оставалось, как отправиться спать.

На следующее утро Онория встала на рассвете. Они собирались выехать пораньше, чтобы не останавливаться на ночь по пути в Лондон. Наскоро позавтракав, она пошла к Маркусу, чтобы проститься с ним. И, возможно, не только.

Но когда она вошла к нему, Маркуса в постели не оказалось. Зато там была горничная, снимавшая простыни с матраса.

– Вам известно, где находится лорд Чаттерис? – спросила Онория, заподозрив неладное.

– Он в соседней комнате, – ответила горничная, заливаясь румянцем. – Со своим камердинером.

Онория сглотнула и сама покраснела, сообразив, что это означает – Маркус принимает ванну. Горничная удалилась, унося бельё, и Онория осталась одна в спальне, размышляя, как ей поступить. Скорее всего, придётся написать ему прощальную записку. Она не может ждать его здесь, это выходит за рамки всяких приличий, превосходя все неприличные события последней недели. Существуют определённые правила, которыми можно пренебречь в случае смертельной болезни, но Маркус уже здоров и, вероятно, находится неглиже. Присутствие Онории в его спальни не приведёт ни к чему, кроме окончательной потери репутации.

Кроме того, её матери не терпится отправиться в путь.

Онория огляделась в поисках бумаги и чернил. Возле окна стоял маленький стол, и на нём она увидела…

Оно лежало на том же месте, куда Маркус положил его прошлым вечером. Два слегка помятых листа бумаги, исписанных тем мелким почерком, которым пишут, когда стараются сэкономить место. Маркус не рассказал ничего, кроме самого факта возвращения Дэниела. Что, разумеется, было самым важным, но Онория жаждала знать все новости. Она так давно ничего не слышала о брате.