Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

– Но ты все-таки что-то играл тогда, – напомнила я, – в том числе и ту прекрасную мелодию, которая мне страшно понравилась и которую ты…

– Да, – перебил меня Джон, – я помню. Я подарил ее тебе, эту мелодию, и с тех пор каждый раз играю ее только для тебя… Но ты забыла, – голубая сирень и мой музыкальный презент – это уже вторая наша встреча… Я знаю, у тебя был русский парень, мне казалось, ты любила его. Мне было очень больно, но я заставил себя отойти в сторону. Однако, догадываюсь, счастья тебе это не принесло… Потом этот ирландец… Роберт. Мы были друзьями. Он ничего не подозревал о моей любви к тебе, делился со мной, рассказывал мне о ваших отношениях, говорил, что у вас обоих серьезные планы на будущее. Но мне почему-то не верилось в это. Потом… Словом, ему пришлось уехать, и перед отъездом он просил меня стать для тебя таким же другом, каким я был для него. Иными словами, я должен был возобновить знакомство с тобой, может быть, в чем-то оказывать тебе помощь, какую-то поддержку. Я не отказывался, но решил: хватит. Никаких новых встреч! Играть роль третьего лишнего – не для меня… Но потом случайная встреча с тобой – помнишь, у Клееманна? – и опять все закружилось, только с новой силой.

Я слушала Джона с восторгом, но в то же время не могла отделаться от чувства ревнивой досады. Говорит о своих чувствах ко мне, а сам в это время вовсю крутил «серьезный роман» с Ольгой. Конечно же, целовался с нею, а может быть, даже и не только целовался. Как это понять? Я соображала, что вовсе ни к чему сейчас затевать какое-то выяснение отношений, но все-таки не сумела сдержаться: «А Ольга?.. С нею у тебя тоже была любовь или как?»

Рука Джона крепко сжала мой локоть: «Та-ак… Ольга… Давай не будем об этом. Что было, то было. Я не хочу и не могу сказать о ней что-либо плохое. К тому же там было совсем-совсем другое. Можешь мне верить или не верить, но в основном все происходило по ее инициативе».

Ах, вот оно что! Бедненький, слабовольный «кудрявый повеса»! Надо же, он, влюбленный в одну девчонку, вовсе не желал заводить никаких романов с другой – его коварно соблазнили! Теперь-то я точно знаю – он не только целовался с Ольгой – они были любовниками! Настоящими любовниками! Это он только со мной церемонится, строит из себя скромника, делает вид, что боится прикоснуться ко мне, а с ней… Сам ведь признался, что с Ольгой все было по-другому… Господи, и зачем я только сунулась со своими вопросами? Лучше бы мне ничего не знать!

Я всеми силами старалась скрыть охватившую меня досаду, пыталась придать своей физиономии беспечный вид, чтобы он не подумал, что меня расстроили его откровения. Еще чего! Пусть он даже не догадывается о том, как мне плохо, и пусть никогда – Боже избави! – никогда не узнает о том, как я завидую Ольге.