Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

В «гардеробе» Михаила не нашлось более-менее подобающей для погребения рубашки без заплат, и Нина прибежала к нам в надежде взять что-то подходящее у Леонида. Но Сима полезла в чемодан, порывшись там среди своего и Нинкиного белья, вытащила слежавшуюся, слегка пожелтевшую на сгибах, однако совершенно новую, ни разу не использованную рубашку своего мужа Кости, которую она бережно сохраняла эти годы, коротко всплакнув, отдала ее Нине.

По распоряжению Бангера крышку ящика заколотили гвоздями еще в сарае, где самодельный гроб стоял в ожидании, пока будет вырыта могила, так что мы не смогли даже по-человечески проститься с Михаилом.

Копать могилу выпало на долю нашего Леонида и Лешки Бовкуна. Позднее им на помощь подоспели Иван-Великий и Иван-Черный из «Шалмана». Проводить Михаила в последний путь, кроме нас, пришли остальные «шалмановцы», а также Ян, Зигмунд, Леон и вся семья итальянцев, кроме старой синьоры Амалии. Я шла позади саней рядом с Наталкой и Кончиттой, старалась укрыть лицо от шквальных снежных вихрей, а в голове бездумно складывались унылые строки:

Небо – точно котел из свинца,Начиненный колючей крупой,И, как в небе, не видно концаЧеловеческой скорби большой.Снежно-мутная поземь метет,Вьет по краю пустынной дороги,Знобким холодом всех обдает,Порошит похоронные дроги.Мимо кладбища тащится кладь.Путь туда – где пустырь унылый.Там, наш друг, ты будешь лежать,Там нашел ты себе могилу.Здесь, где ветер шумит так глухо,От родимой России вдали,Не согреют тебя мягким пухомЭти комья чужой земли…Смерзшиеся куски глины гулко бухали о страшный ящик, и каждый такой звук тупой болью отзывался в сердце… Придет время, и нас здесь уже не будет – ведь война когда-нибудь все-таки окончится! – а чужая для жителей этих мест могила постепенно осядет, сровняется с землей, и никто даже не вспомнит, что здесь был похоронен человек из России. А самое-то печальное в том, что и близкие Михаилу люди никогда не узнают о его судьбе, не будут знать, где его последнее пристанище. Ведь из-за отсутствия адреса мы, даже если и останемся живы, не сумеем отыскать кого-либо из них. Хотя точно знаем, что где-то на Брянщине остались его жена Ангелина и 12-летняя дочь с таким же редким, красивым именем.

И еще раз довелось пережить за этот день что-то наподобие «шокового» потрясения… Когда мы добрались наконец до разверзтой могилы – пришлось довольно порядочное расстояние нести гроб на руках, – на основном немецком кладбище было почти пустынно.