Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Нет, думаю я, люди всех стран и континентов не допустят больше этого, не должны допустить!

20 сентября

Среда

Время летит, как пущенная из лука стрела, события сменяются одни за другими со скоростью автоматных очередей. В эти насыщенные новостями дни жизнь кажется порой нереальной, мелькает, как кадры киноленты, на экране. Иногда даже не успеваешь удивляться этой сумасшедшей быстроте. В общем, как говорится в песне, – «Жить стало лучше, жить стало веселей».

Ну как, например, не радоваться тому, что капитулировавшие перед Советским Союзом Румыния и Финляндия объявили войну своей бывшей союзнице, патронессе и вдохновительнице – Германии? Или как не ликовать по поводу того, что советские войска победно вступили в столицу Болгарии – Софию, а в Прибалтике вот-вот падет Таллин?

Однако сегодняшняя новость, пожалуй, превосходит по своему значению все вместе взятые предыдущие. Она буквально ошеломила нас. Пришел приказ всем бауерам в трехдневный срок быть готовыми к эвакуации, чтобы в любую минуту можно было тронуться в путь.

Ох и заметались же они, забегали, запаниковали! Вечером прибежала Вера, рассказала, что в Литтчено творится невообразимое: на улице повсюду развешивают одежду, трясут белье, разное другое тряпье. Возле кузницы выстроилась громадная очередь для ремонта телег, фур, бричек, повозок. Спешно бьют и консервируют скот, птицу.

В Грозз-Кребсе происходит то же самое. Предприимчивый фриезер открыл в своем сарае что-то наподобие мастерской по изготовлению картонных коробов, и первые счастливые заказчики уже волокут на своих горбах вдоль деревни кипы складной тары. Из каждого двора доносится стук топоров и звон пилы, бряцанье конской упряжи и беспокойное лошадиное ржанье."

"Наш Адольф-второй тоже принялся деятельно готовиться в неизвестный путь. Под его руководством Лешка и Юзеф мастерят во дворе крытый навес для тракторного прицепа – сколачивают доски и рейки, обтягивают каркас брезентом, края которого мы с мамой сшиваем толстыми нитками. По приказанию пана Генрих сгонял на лошадях в деревню, к фриезеру, и тоже привез оттуда ворох картонных упаковок. Сима, как наиболее ответственная из всех нас, занимается в хозяйском доме, в компании с Кларой и Линдой, упаковкой и укладкой вещей в короба и в мешки… Все при деле, все в хлопотах. Словом, «…Ура, господа присяжные… Лед тронулся!».

Я смотрю на всю эту суматоху и кутерьму и не могу сдержать чувство радости, ликования. А еще – чувство мстительного удовлетворения. Наконец-то! Забегали, гады. Затряслись, как в лихорадке.