Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Мы еще немного поговорили в таком же плане, потом Джонни взял в руки свой аккордеон с голубыми перламутровыми клавишами, сказал, с улыбкой обводя каждого глазами:

– У меня предложение: давайте споем сейчас вместе гимн всех честных народов планеты. Давайте споем «Интернационал». Посмотрите, ведь нас тут – действительно настоящий интернационал: русские, украинка, поляк, немец, англичанин. Мы все ненавидим фашизм, потому что знаем, сами испытываем, что он представляет из себя, какую опасность несет человечеству… На всякий случай пусть кто-нибудь встанет у окна… Стив, последи ты, пожалуйста.

Степан без промедления подошел к окну, а раскрасневшийся Джон, пробежав пальцами по клавишам, кивнул, подавая знак, головой. «Ну, начали…»

И мы запели – вполголоса, каждый на своем языке, волнуясь, страшась и радуясь, под негромкий аккомпанемент аккордеона. Странная была эта песня, звучавшая на пяти разных языках, звучавшая несмело, зато искренне, а в общем-то, так здорово!

…Это есть наш последнийИ решительный бой.С интернациона-а-аломВоспрянет род людской…Пел, оглядывая всех лукаво блестевшими глазами, Джонни. Пели, не глядя ни на кого, очень серьезные поляк Юзеф и немец Хельмут Кнут. Пели, смущаясь, с улыбками переглядываясь, мы с Галей. Старательно выводил слова и мелодию песни стоявший «на шухере» Степан, и тоненько вторила ему притулившаяся на краешке скамьи мудрая «бабця». А допев до конца, все разом засмеялись от радостного смущения и, чувствуя какую-то удивительную душевную просветленность, взаимное доверие, уверенность, что дружбе нашей не будет конца, что бы в мире ни случилось, в едином порыве крепко сплели наши руки. И опять-таки это было так здорово, так искренне!

Разошлись совсем друзьями. Хельмут, этот «свой в доску парень», прощаясь, сказал: «Я рад нашему знакомству. Верьте, я весь с вами».

Джонни проводил нас до железнодорожного переезда и вернулся в лагерь. А мне не терпелось, пока не развеялись впечатления от встречи, поскорей засесть за свою тетрадь. Это светлое, чистое чувство не покинуло меня и сейчас, воспоминание о странном, разноязычном «Интернационале», который так неожиданно объединил всех нас, до сих пор приятно согревает душу, располагает к размышлениям. Как бы, в самом деле, было хорошо, думаю я, если бы не стало больше в мире врагов, а воцарились дружба и взаимопонимание между всеми народами на вечные времена. Неужели такая страшная война, думаю я, ничему не научит человечество и появится когда-нибудь еще один маньяк и убийца, подобный Гитлеру, который вновь начнет бредить о мировом господстве, возомнит себя исключительным.