Раб лампы

И вообще, я ничего не знаю, почему вы меня… ко мне… Уу-у-у… — вдруг сказал он, поднимая глаза к потолку, — вот это шик! Нет, ты посмотри, посмотри!

Я подняла глаза и увидела обшарпанный потолок, который мой собеседник, верно, видел сотни раз и едва ли всегда находил в нем какой-то особенный шик. А он продолжал нести свою ахинею:

— И люстры, и картины… Особенно мне нравится вот эта — «Рождение Венеры». Я в школе учился! — сообщил он мне с такой гордостью, с какой нормальный человек, наверное, сказал бы: «Я закончил Сорбонну». Или — МГИМО, ВГИК… По всей видимости, жилец двенадцатой квартиры объяснял мне, из каких источников ему стало известно о существовании общепризнанного мирового шедевра: картины Боттичелли «Рождение Венеры», которую он упомянул в своей «содержательной» речи."

"Я попыталась спросить его еще о чем-то важном — о смерти его соседей и о том, откуда ему стали известны подробности этих смертей, но тип с лампой понес такую околесицу, что я вынуждена была отказаться от мысли выдоить из него что-либо полезное и содержательное.

Вел он себя как человек абсолютно невменяемый. Хотя проблески сознания у него встречались.

…И самое главное!!! Он с ходу сказал, что я собираюсь в гости! Нет, конечно, такое можно просто угадать, все-таки сегодня воскресенье, многие ходят в гости, однако же он сказал это так уверенно… И эти его рассуждения! «Красное на голубом»! «Рождение Венеры»! И обои с желтыми бабочками на красном — совершенно не удивлюсь, если окажется, что в загородном доме Маркаряна есть такие обои и копия именно этой картины!

Жилец корчил рожицы и смеялся. Я поняла, что «сеанс связи» закончен. И вышла из странной квартиры.

* * *Гамлет Бабкенович был уже выбрит и полностью одет, когда я вернулась из двенадцатой квартиры. Уж конечно, ничего с ним не случилось, более того, он стал выглядеть гораздо лучше, по сравнению с тем, в каком виде я его оставила.

— Гамлет Бабкенович, — с ходу атаковала его я, — вот я хотела поинтересоваться, в вашем загородном доме или вообще на всей жилплощади, которая вам принадлежит, есть такие обои — красные с желтыми бабочками? А? Вы припомните, припомните!

Маркарян втянул голову в плечи, что явно являлось симптомом усиленных раздумий.

— Нет, — наконец сказал он. — Нет у меня таких обоев. Красные? С желтыми бабочками? А что, ничего — красиво. Надо будет такие поклеить.

Я вздохнула. У моего нового клиента, как и у многих богатых кавказцев, да и не только кавказцев, оказался дурной вкус.

— Не надо вам их клеить, — сказала я.

— Почему?

— Не надо — и все. Лучше скажите, любите ли вы картины?

— Картины?

— Ну да.

— Люблю. Особенно эти… натюрморты. В натуре, значит. Где голые бабы. — Он подозрительно посмотрел на меня и осекся.