Раб лампы

Не далее как вчера я получила сообщение, что они с Вовой поссорились из-за того, брать им кошку или нет. Честно говоря, когда я это прочитала, слезы выступили у меня на глазах. Наконец-то люди спорят о том, о чем спорят во многих семьях — из-за пустяков, из-за полной ерунды, из-за кошек и обычных бытовых мелочей. А не из-за того, убивать ли человека или оставить его жить!

Человек с керосиновой лампой тоже исчез с горизонта. Не знаю, случайно или нет, но Ира и Вова ни разу не упомянули его в своих весточках из-за океана. Нет, не потому, что они о нем забыли. Я более чем уверена, что о нем заботятся, что он или живет с ними, или помещен в пансион, или точно так же — отдельно — проживает в какой-нибудь канадской квартире, где по-прежнему не зажигает свет. А соседи считают его чудаком, помешавшимся на экономии…

Теперь о том, что происходит у нас, в Тарасове.

Следствие по делу о взрыве в доме Маркаряна, как это водится, зашло в тупик. Слишком много было оборванных концов, которые вели то не туда, то не так, то не в те сферы. Смерть Кругляшова признали бытовым убийством, произошедшим вследствие пьяной ссоры в ночное время. Ну что ж, в этом есть какая-то доля истины. А вот дело с Карасевым и Феоктистовым, которых так отделала Аня (и Крамер, как выяснилось позже), все-таки кончилось печально. Один из маркаряновских парней ведь умер сразу, и второй тоже — он так и не вышел из реанимации.

Жестокой, очень жестокой была месть Иры Акимовой…

Коммерцию Бармина и Мельникова, кажется, помаленьку прибирает к рукам вдова Мельникова, оказавшаяся чрезвычайно ушлой дамочкой. Впрочем, я нисколько не сомневалась в ее способностях. Особенно после того, как она спокойно наблюдала, как у нее под окном расстреливают ее мужа.

Видела я недавно по телевизору Савву Николаевича Бессонова. Он вещал что-то о преступности. Ну-ну. Ему виднее! Особого раздражения его рожа не вызвала. Честное слово, хоть кто-то выбрался живым из всех передряг, которыми изобиловало это дельце.

И теперь о самом хлопотном, что беспокоит меня в последнее время больше всего. Так вот, похоже, тетушка опять принялась за поиски кандидата в мужья. Мне, конечно! Я слышала, как она созванивалась с какой-то своей подругой и говорила:

— Сколько? Тридцать три года? Положительный, говоришь? И зарабатывает хорошо? Три месяца как развелся? А ничего, в самый раз! В Москву? Ну так Женечка переедет в Москву. Тем более, кажется, она давно хотела. Ну да, дорогая…

Я вздохнула. Кажется, дорогая моя тетушка Мила в очередной раз принялась решать мои личные дела за меня! Надо срочно что-то придумать…"