В начале пути

Внимательный взгляд императора гость выдержал спокойно, пусть его изучает, от него не убудет. Он и сам поступал подобным образом при первой встрече. Не сказать, что Демидову не понравилось, как его встретил государь. Наоборот, подобный интерес еще больше обнадежил заводчика. Так изучают человека, только когда имеют на него серьезные виды. Во всяком случае, он поступал именно так.

– Акинфий Никитич, мне ведомо, что ты и твой покойный батюшка по праву были в чести у моего деда. То право ты не растерял, трудами своими на благо отечества известен, а потому дозволяю обращаться к себе по-простому.

– Благодарю, государь.

О как! И этот легко перешел на «ты», словно это само собой разумеющееся. Н-да-а, все же это отличительная черта всех приближенных деда. С другой стороны, все они имеют немалые заслуги перед отечеством. Взять тех же Долгоруковых. Будь они бездарями, так дед не поднял бы их. Мало ли князей, что по вотчинам сидят в забвении. Иное дело то, что они учудили после.

– Как дела в твоих заводах, Акинфий Никитич?

– Слава богу, Петр Алексеевич. Куем потихоньку славу российскую. Ранее в Европе был ведом «Старый соболь», теперь же понесем герб императорский, всем на обозрение и зависть. Дозволь, государь, преподнести тебе дар от оружейников уральских, дабы удостоверился ты в том, что похвалы в наш адрес не пустые слова.

Демидов поднял перед собой футляр красного дерева, покрытый лаком, и откинул крышку. Молодой император с любопытством заглянул вовнутрь.

Ох, красота-то какая! Золота и серебра совсем немного, но орнамент великолепен. При всем великолепии отделки в первую очередь в глаза бросались хищные обводы. Едва взглянешь и сразу понимаешь: не для бравады и любования изготовлены, а для боя.

В футляре, отделанном изнутри черным бархатом, лежали два необычных двуствольных пистоля, с вертикально расположенными стволами и сравнительно небольших размеров. Вот только непонятно, как из них стрелять? При первом рассмотрении не видно ни курка, ни кресала, ни затравочной полки, как и самого кремня.

Петр взял пистоль в руки. Ничего так, лежит очень удобно. Одно из двух – либо под женскую руку делался, либо как раз под императора-подростка. Довольно легок, и в то же время, вскинув оружие, Петр почувствовал, что прицел держится уверенно, рука не дрожит. Отлично сбалансирован. А вот и целик с мушкой в наличии, что в значительной степени упрощает прицеливание.

Детально осмотрев оружие, Петр понял, что пистоль оснащен колесцовым замком. Причем взвод пружины производится не через торчащий наружу конец оси колеса, а через квадратное отверстие, куда вставлялся ключ. Кремень прятался внутри механизма, прижимаемый пружиной к колесу. Полка также спрятана, под откидной крышкой.