В начале пути

Больше всего ему нравилось то, что крепкий кофе придавал бодрости, отгоняя сонливость. Совсем не лишнее для кипучей энергии заводчика, которому не хватало светлого дня, чтобы управиться со своими делами. Он бы и сейчас работал не покладая рук, забот на Урале хватало с избытком. Однако, получив приглашение ко двору его императорского величества, проигнорировать его никак не мог.

Кофе еще не допит, а в гостиную входит прислуга, неся на серебряном подносе запечатанное сургучом письмо. Короткий взгляд на оттиск, и тут же благостно-расслабленное настроение сменилось настороженностью. Отставив чашку с кофе, Акинфий Никитич вскрыл печать.

Первые же слова взволновали его. Впрочем, строк было только две. Короткое и лаконичное приглашение немедленно прибыть в Летний дворец императора. Ну и подпись Петра. Демидову уж не раз доводилось держать бумаги с монаршей подписью, но те послания всегда были адресованы его отцу, а вот это ему самому. Знать, как и в прежние времена, счастливая звезда не обходит их род. Опять Демидовы желанные гости при дворе, а это дорогого стоит.

Если все разыграть должным образом, то, глядишь, получится заполучить такую свободу, что только держись. Тогда уж никакие Татищевы не смогут вставлять ему палки в колеса. Быть может, вот это приглашение предвестник того, что его планы начинают осуществляться. А отчего бы, собственно говоря, нет? Коли государь стремится к тому, чтобы промышленность росла и крепла, чтобы товар российских предпринимателей уходил за границу, принося прибыль казне, то и подобное назначение очень даже возможно.

Нечто подобное Акинфий Никитич предполагал, когда государь, отринув прежний образ жизни, занялся делами. Поэтому к возможному приглашению он успел подготовиться. И хорошо, что успел…

Высокий, крепкого сложения мужчина. Движется уверенно, с достоинством, вот только, несмотря на платье иноземного кроя, так и хочется назвать его мужиком. Одеяние-то богатое, по последней моде, да нет присущего потомственным дворянам лоска и изящества.

Лицо с крупными, будто рублеными чертами. Бороды нет, но наличествуют ухоженные усы, придающие облику жесткость. Взгляд прямой, твердый. Знает себе цену Акинфий Никитич. Но по-другому и быть не может. Иному бы не удержать крепкое наследство отца, да при этом еще и приумножив вдвое. Места на Урале дикие, слабости не приемлющие.

– Здравия вам и долгих лет, ваше императорское величество.

– И тебе поздорову, Акинфий Никитич, – продолжая изучать стоящего перед ним пятидесятилетнего мужчину, ответил Петр.

Видел он его до этого лишь однажды. Но во время вручения ему грамоты на сходе промышленников особо рассмотреть Демидова не получилось. Теперь-то никто не помешает, и регламента нет никакого.