Чужая путеводная звезда

Впрочем, могло ли быть иначе.

— Считай, что спросил, — ответил Веденеев, по-прежнему не отрывая взгляда от пейзажа за стеклом.

— Ну, тогда считай, что я ответил. — В голосе Озерова послышалась внезапная злость, и он тряхнул головой, словно назойливую муху отогнал. — Олег, ты пойми, не мог я иначе. Она в таком состоянии была, что нельзя было ее дома оставлять.

— Валентин, ты ж вроде не ребенок. — В голосе Веденеева не было осуждения, лишь ленивая насмешка. — Должен понимать, что хорошо, что плохо, что разрешено правилами, что запрещено. Если каждый из нас будет брать в плавание свою подружку, то во что превратится «Посейдон»?

— Она мне не подружка. — В голосе Озерова прорезалась сила, та самая внутренняя мощь, которая обычно чувствовалась в любом его движении. — Я ее люблю и на ней женюсь. И про правила и инструкции можешь мне не рассказывать, я все про них знаю. Ну, не мог я иначе.

— Откуда ты узнал, что Марк ищет человека для заключения контракта?

— Да он сам и сказал. Когда в первый раз приходил яхту осматривать перед фрахтом. Ты его ж на меня сплавил, а я спросил, сколько человек вместе с ним будет. Он и сказал, что один, девушка, которая должна сыграть роль жертвы в придуманном им детективе, но он ее пока не нашел.

— И ты подсуропил ему Полину?

— Ну да, — теперь голос Озерова звучал виновато. — Она заключила контракт, так что могла здесь находиться на вполне законных основаниях. И на глазах у меня при этом.

— Блестящий план. — Веденеев наконец повернулся от стекла и перевел взгляд на своего старшего помощника. — А за ней, разумеется, потащился и ее бывший любовник, и все вместе вы разыгрывали здесь не детектив, а что-то среднее между трагедией и фарсом. Санта-Барбара, твою мать!

— Она не знала, что он здесь окажется. И очень испугалась, когда его увидела. За меня испугалась, дурочка. — Взгляд Озерова внезапно потеплел. — Я уж ее утешил, как мог, сказал, что ничего он со мной не сделает, а уж с ней и подавно. Потому что я не позволю.

— Ага. Ты что, его планировал за борт сбросить или просто морду набить? — поинтересовался Олег таким ровным голосом, что Валентину тут же стало ясно, что он с трудом сдерживается. — Именно так ведь поступают с клиентами, путешествующими на «Посейдоне» в рамках дорогостоящего морского круиза. А может быть, ты бы его вообще убил? А, Валентин?

— Если бы он ее хоть пальцем тронул, то убил бы, не задумываясь, — сообщил Озеров. — И можешь списывать меня на берег, увольнять к чертям собачьим. Ради нее я на все согласен.

— На все, значит, — голос Веденеева стал еще задумчивее, — и на убийство, значит, тоже.

— Ты это о чем? — насторожился Озеров, видимо, уловив мельчайшее изменение веденеевской интонации.