Чужая путеводная звезда

Как будто он был вовсе не в отпуске, а работал над решением какой-то сложной, практически непосильной для него задачи. — Одни люди выстраивают что-то новое и тогда действительно совершают рывок вперед. Другие разрушают себя абсолютно. Ничего нового у них не получается, а вернуться к себе старому уже нельзя. Себя старого уже нет. Вот отсюда и депрессии, и возможные суицидальные мысли.

— Но почему тогда Маргарите удалось выйти сухой из воды? — недоуменно спросила Марьяна.

— Доведение до самоубийства доказать очень сложно, тем более что такого намерения у Репниной, разумеется, не было. История, к сожалению, мало чему учит. Уже лет пятьдесят назад подобные психологические тренинги пользовались большой популярность в Соединенных Штатах. Если вам это действительно интересно, милая леди, то забейте в поисковик слово «Lifesprings». Сейчас деятельность этой и аналогичных компаний в Америке под официальным строжайшим запретом, а все из-за того, что из-за нее по стране прокатилась волна самоубийств и обращений в психиатрические клиники. Репниной еще повезло, что на ее счету была только одна жертва. Видимо, девушка оказалась с неустойчивой психикой.

— Мне страшно подумать о том, как пережили эту трагедию ее близкие. — Марьяна вздрогнула, то ли от прохлады кают-компании, то ли от представленной картины. — Это несправедливо, что виновные не наказаны!

— Несправедливость ожесточает души, — согласился Быковский, — но для того, чтобы добиться возбуждения уголовного дела, желания восстановить справедливость мало.

— А для того, чтобы отомстить, достаточно? — еле слышно спросила Марьяна.

* * *Исчезновение бокала встревожило Веденеева гораздо сильнее, чем могло показаться со стороны. Внешне он оставался таким же невозмутимым, как всегда. Именно это качество его натуры — соблюдать внешнее спокойствие в любой ситуации — страшно бесило его жену, в особенности в последнее время перед тем, как она окончательно перешла в разряд бывшей.

— Ты не человек, а бревно, кусок железа, айсберг проклятый, — кричала она и швырялась предметами, и пыталась ударить его по голове и плечам острым, крепко сжатым кулачком, а Олег лишь уворачивался от сыплющихся на него ударов и невозмутимо молчал. Лишь только раз он перехватил ее занесенную для удара руку и посмотрел прямо в лицо, и, видимо, жена усмотрела что-то такое в глубине веденеевских глаз, потому что тут же перестала визжать и отступила на шаг, пробормотав что-то сквозь стиснутые зубы.

Олег долго не мог понять, в какой именно момент он стал так плох, что с ним невозможно было не только жить, но даже просто терпеть его присутствие в квартире.