Чужая путеводная звезда

 — Ты об этой скончавшейся во сне тетке, что ли?

— Что ли, — передразнил Олег, внезапно почувствовавший нечеловеческую усталость. — Тетку эту, с вероятностью в девяносто пять процентов, отправили в мир иной с помощью какого-то лекарственного яда. И ваш любовный треугольник ясности в дело никак не добавляет.

— Да я эту тетку в первый раз в жизни видел. — Валентин изумился так сильно, что даже захватившее его напряжение немного спало. — Вот уж до нее мне не было никакого дела. Вздорная бабенка, считавшая экипаж людьми второго сорта.

— В смысле?

— Да в прямом смысле. Ты — капитан, белая кость, с тобой она, как с равным обращалась, а со всеми остальными, как с дерьмом, которое у нее в рабстве. С Илюхой, когда он приходил в каютах убирать, разговаривала как с личной прислугой, Юрку на палубе поймала, чтобы сказать, что у него консоме пересолено. Это у Юрки-то! А уж Димкой как помыкала, так и сказать страшно."

"Веденеев вспомнил некрасивую картину, развернувшуюся в салоне накануне вечером. Получается, что скандал, устроенный стюарду, был не первым? Озеров кивнул в ответ на заданный ему вопрос.

— Ну да, она же его гоняла в хвост и гриву. То подай, то забери, сок теплый, чай холодный, хочу шампанского, унеси клубнику, ананас порезан слишком крупно, в коктейле пропорции ингредиентов неправильные. Он вокруг нее бегал в два раза больше, чем вокруг всех остальных, вместе взятых.

Из всего сказанного ухо Веденеева выцепило только слово «коктейль»…

— Димка часто делал ей коктейли?

— Ну, это ты у Димки спроси, — сказал Озеров мрачно. — Пару раз я видел, как она у Димки над душой стояла, а так, кто ж за ней считал?

— Огорчил ты меня, Валентин. — Веденеев вздохнул. — Об одном тебя попрошу, ты уж за своей кралей присматривай. Нехорошие дела на «Посейдоне» творятся.

— Ты думаешь, убийство этой бабы — еще не все, что может случиться? — Озеров ощутимо напрягся.

— Да не знаю я, — с досадой сказал Веденеев. — Надеюсь, что все. Но тревожно мне как-то. С самого начала рейса тревожно. Валь, и не чуди больше. Я тебя очень прошу. Еще не хватало из-за тебя неприятностей. Особливо с мужиком этим.

— Не буду, — искренне сказал Озеров. — Слово даю. И это, ты прости меня, Олег. Я должен был сразу тебе сказать. Но ты ж не разрешил бы.

— Не разрешил, это точно. — Веденеев снова вздохнул. — В Палермо в гостинице она с тобой встречалась?

— Со мной, конечно, с кем же еще. — Озеров усмехнулся. — На «Посейдоне» днем чужих глаз слишком много, а ночи я за штурвалом проводил, как правило. Вот и договорились хоть недолго вдвоем побыть.

— Ладно. Проехали. — Веденеев ударил кулаком по плечу своего старпома и вышел из рубки. На душе у него было муторно.

С первого дня круиза обедали все по отдельности, в то время, как кому угодно.