Эркюль Пуаро

Княгиня по-немецки велела ей распаковать чемоданы и помочь их осмотреть. Сама же вышла в коридор и стала смотреть в окно на снег. Пуаро вышел вместе с княгиней, предоставив мосье Буку обыскать багаж.

Княгиня с грустной улыбкой поглядела на Пуаро:

– А вас, мосье, не интересует, что у меня в чемоданах?

Пуаро покачал головой:

– Это чистая формальность, мадам.

– Вы в этом уверены?

– В вашем случае – да.

– А ведь я знала и любила Соню Армстронг. Что вы об этом думаете? Что я не стану пачкать рук убийством такого негодяя, как Кассетти? Может быть, вы и правы.

Минуту-две она молчала. Потом сказала:

– А знаете, как бы я поступила с таким человеком, будь на то моя воля? Я бы позвала моих слуг и приказала: «Засеките его до смерти и выкиньте на свалку!» Так поступали в дни моей юности, мосье.

Пуаро и на это ничего не ответил.

– Вы молчите, мосье Пуаро. Интересно знать, что вы думаете? – с неожиданной горячностью сказала княгиня.

Пуаро посмотрел ей в глаза:

– Я думаю, мадам, что у вас сильная воля, чего никак не скажешь о ваших руках.

Она поглядела на свои тонкие, обтянутые черным шелком, унизанные кольцами пальцы, напоминающие когти.

– Это правда, руки у меня очень слабые. И я не знаю, радоваться этому или огорчаться. – И, резко повернувшись, ушла в купе, где ее горничная деловито запаковывала чемоданы.

Извинения мосье Бука княгиня оборвала на полуслове.

– Нет никакой необходимости извиняться, мосье, – сказала она. – Произошло убийство. Следовательно, эти меры необходимы. Только и всего.

– Vous êtes bien amiable, Madame[55].

Они откланялись – княгиня в ответ слегка кивнула.

Двери двух следующих купе были закрыты. Мосье Бук остановился и почесал в затылке.

– Diable![56] Это грозит неприятностями. У них дипломатические паспорта: их багаж досмотру не подлежит.

– Таможенному досмотру – нет, но когда речь идет об убийстве...

– Знаю. И тем не менее я бы хотел избежать международных осложнений...

– Не огорчайтесь, друг мой. Граф и графиня разумные люди и все поймут. Видели, как была любезна княгиня Драгомирова?

– Она настоящая аристократка. И хотя эти двое – люди того же круга, граф показался мне человеком не слишком покладистым. Он был очень недоволен, когда вы настояли на своем и допросили его жену. А обыск разозлит его еще больше. Давайте, э-э... давайте обойдемся без них. Ведь в конце концов, какое они могут иметь отношение к этому делу? Зачем мне навлекать на себя ненужные неприятности?

– Не могу с вами согласиться, – сказал Пуаро. – Я уверен, что граф Андрени поступит разумно. Во всяком случае, давайте хотя бы попытаемся.

И прежде чем мосье Бук успел возразить, Пуаро громко постучал в дверь тринадцатого купе.

Изнутри крикнули: «Entrez!»

Граф сидел около двери и читал газету. Графиня свернулась клубочком в углу напротив.