Эркюль Пуаро

Вещи у нее были самые что ни на есть простые и незамысловатые, так что, если бы миссис Хаббард не тормозила дела, поминутно подсовывая фотографии дочери и ее двоих довольно уродливых детей: «Малышки моей дочери. Правда, прелестные?», они справились бы с осмотром за две минуты.

Глава 15

БАГАЖ ПАССАЖИРОВ

Выдавив из себя пару любезных фраз и заверив миссис Хаббард, что ей подадут кофе, Пуаро и его спутники наконец отбыли восвояси.

– Ну что ж, для начала мы вытащили пустой номер, – сказал мосье Бук. – За кого примемся теперь?"

"– Я думаю, проще всего будет заходить во все купе по порядку. Следовательно, начнем с номера шестнадцатого – любезного мистера Хардмана.

Мистер Хардман – он курил сигару – встретил их как нельзя более приветливо:

– Входите, входите, господа, если, конечно, поместитесь. Здесь тесновато для такой компании.

Бук объяснил цель визита, и верзила сыщик понимающе кивнул:

– Я не против. По правде говоря, я уж было начал удивляться, почему вы не занялись этим раньше. Вот вам мои ключи. Не хотите ли обыскать мои карманы? Я к вашим услугам. Достать саквояжи?

– Их достанет проводник. Мишель!

Оба саквояжа мистера Хардмана быстро обследовали и возвратили владельцу. В них обнаружили разве что некоторый переизбыток спиртного. Мистер Хардман подмигнул:

– На границах к багажу не слишком присматриваются. Особенно если дать проводнику на лапу. Я ему сразу всучил пачку турецких бумажонок – и до сих пор не имел неприятностей.

– А в Париже?

Мистер Хардман снова подмигнул:

– К тому времени, когда я доберусь до Парижа, все мое спиртное можно будет уместить в бутылочке из-под шампуня.

– Я вижу, вы не сторонник «сухого закона», мистер Хардман? – спросил, улыбаясь, мосье Бук.

– По правде говоря, «сухой закон» мне никогда не мешал, – сказал Хардман.

– Понятно. Ходите в подпольные забегаловки, – сказал мосье Бук, с удовольствием выговаривая последнее слово. – Эти специфические американские выражения, они такие выразительные, такие оригинальные.

– Мне бы хотелось съездить в Америку, – сказал Пуаро.

– Да, у нас вы научились бы передовым методам, – сказал Хардман. – Европу надо тормошить, не то она совсем закиснет.

– Америка, конечно, передовая страна, – согласился Пуаро. – И лично мне американцы многим нравятся. Но должен сказать – хотя вы, наверное, сочтете меня старомодным, – что американки мне нравятся гораздо меньше, чем мои соотечественницы. Мне кажется, никто не может сравниться с француженкой или бельгийкой – они такие кокетливые, такие женственные.

Хардман на минутку отвернулся и взглянул на сугробы за окном.

– Возможно, вы и правы, мосье Пуаро, – сказал он, – но я думаю, что мужчины всегда предпочитают своих соотечественниц. – И он мигнул, будто снег слепил ему глаза.