Эркюль Пуаро

– Просто режет глаза, правда? – заметил он. – Как хотите, господа, а мне это действует на нервы: и убийство, и снег, и все прочее, а главное – бездействие. Слоняешься попусту, а время уходит. Я не привык сидеть сложа руки.

– Вы энергичны, как и подобает американцу, – улыбнулся Пуаро.

Проводник поставил вещи на полку, и они перешли в соседнее купе. Там в углу, попыхивая трубкой, читал журнал полковник Арбетнот.

Пуаро объяснил цель их прихода. Полковник не стал возражать. Его багаж состоял из двух тяжелых кожаных чемоданов.

– Остальные вещи я отправил морем, – объяснил он.

Как большинство военных, полковник умел паковать вещи, поэтому осмотр багажа занял всего несколько минут. Пуаро заметил пакетик с ершиками для трубок.

– Вы всегда употребляете такие ершики? – спросил он.

– Почти всегда. Если удается их достать.

– Понятно, – кивнул Пуаро.

Ершики были как две капли воды похожи на тот, что нашли в купе убитого.

Когда они вышли в коридор, доктор Константин упомянул об этом обстоятельстве.

– Tout de même[51], – пробормотал Пуаро, – мне не верится. Это не dans son caractère[52], а если мы это признаем, значит, мы должны признать, что он не может быть убийцей.

Дверь следующего купе была закрыта. Его занимала княгиня Драгомирова. Они постучались и в ответ услышали глубокое контральто княгини:

– Entrez[53].

Мосье Бук выступил в роли посредника. Вежливо и почтительно он объяснил цель их прихода.

Княгиня выслушала его молча: ее крохотное жабье личико было бесстрастно.

– Если это необходимо, господа, – сказала она спокойно, когда мосье Бук изложил просьбу Пуаро, – то не о чем и говорить. Ключи у моей горничной. Она вам все покажет.

– Ваши ключи всегда у горничной, мадам? – спросил Пуаро.

– Разумеется, мосье.

– А если ночью на границе таможенники потребуют открыть один из чемоданов?

Старуха пожала плечами:

– Это вряд ли вероятно, но в таком случае проводник приведет мою горничную.

– Значит, вы ей абсолютно доверяете, мадам?

– Я уже говорила вам об этом, – спокойно сказала княгиня. – Я не держу у себя людей, которым не доверяю.

– Да, – сказал Пуаро задумчиво, – в наши дни преданность не так уж часто встречается. Так что, пожалуй, лучше держать неказистую служанку, которой можно доверять, чем более шикарную горничную, элегантную парижанку, к примеру.

Темные проницательные глаза княгини медленно поднялись на него.

– На что вы намекаете, мосье Пуаро?

– Я, мадам? Ни на что.

– Да нет же. Вы считаете – не так ли? – что моими туалетами должна была бы заниматься элегантная француженка?

– Это было бы, пожалуй, более естественно, мадам.

Княгиня покачала головой:

– Шмидт мне предана. – Последнее слово она особо подчеркнула. – А преданность – c'est impayable[54]."

"Прибыла горничная с ключами.