Эркюль Пуаро

Она беспрекословно отдала ему ключи от чемодана, а когда чемодан был открыт, спросила:

– Почему вы отослали ее, мосье Пуаро?

– Отослал? Чтобы она поухаживала за американкой, для чего же еще?

– Отличный предлог, но тем не менее только предлог.

– Я вас не понимаю, мадемуазель.

– Я думаю, вы прекрасно меня понимаете, – улыбнулась она. – Вы хотели поговорить со мной наедине. Правда?

– Я ничего подобного не говорил, мадемуазель.

– И не думали? Да нет, вы об этом думали, верно?

– Мадемуазель, у нас есть пословица...

– Que s'excuse s'accuse[57] – вы это хотели сказать? Признайте, что я не обделена здравым смыслом и наблюдательностью. Вы почему-то решили, будто мне что-то известно об этом грязном деле – убийстве человека, которого я никогда в жизни не видела.

– Чистейшая фантазия, мадемуазель.

– Нет, вовсе не фантазия. И мне кажется, мы тратим время попусту – скрываем правду, кружимся вокруг да около, вместо того чтобы прямо и откровенно перейти к делу.

– А вы не любите тратить время попусту. Вы любите хватать быка за рога. Вам нравятся откровенность и прямота. Что ж, буду действовать с излюбленными вами прямотой и откровенностью и спрошу, что означают некоторые фразы, которые я случайно подслушал по пути из Сирии. В Конье я вышел из вагона, как говорят англичане, «порастянуть ноги». Было тихо, я услышал голоса – ваш и полковника. Вы говорили ему: «Сейчас не время. Когда все будет кончено. Когда это будет позади.» Что означали ваши слова, мадемуазель?

– Вы думаете, я имела в виду убийство? – спокойно спросила она.

– Здесь вопросы задаю я, мадемуазель.

Она вздохнула и задумалась.

– В этих словах был свой смысл, мосье, – сказала она через минуту, словно очнувшись от сна, – но какой – этого я вам сказать не могу. Могу только дать честное слово, что я и в глаза не видела Рэтчетта, пока не села в поезд.

– Так... Значит, вы отказываетесь объяснить эти слова?

– Да... Если вам угодно поставить вопрос так – отказываюсь. Речь шла об... об одном деле, которое я взялась выполнить.

– И вы его выполнили?

– Что вы хотите сказать?

– Вы его выполнили, верно?

– Какие основания у вас так думать?

– Послушайте меня, мадемуазель. Я напомню вам еще один случай. В тот день, когда мы должны были прибыть в Стамбул, поезд запаздывал. И это вас очень волновало, мадемуазель. Вы, обычно такая спокойная и сдержанная, потеряли всякое самообладание.

– Я боялась опоздать на пересадку.

– Так вы говорили. Но ведь «Восточный экспресс», мадемуазель, отправляется из Стамбула ежедневно. Даже если бы вы опоздали на поезд, вы задержались бы только на одни сутки.

Мэри Дебенхэм впервые проявила признаки нетерпения:

– Вы, кажется, не понимаете, что человека могут ждать друзья и его опоздание на сутки расстраивает все планы и может повлечь за собой массу неудобств.