Эркюль Пуаро

– Я не из тех, кто думают, что весь мир собирается обхитрить их. Я доверчивый человек – и это окупается. Со мной еще никто не хитрил.

Тут, ко всеобщему удивлению, к ним обернулся молчавший доселе мистер Фанторп и сказал Линнет следующие слова:

– Простите мою бесцеремонность, но я не могу не выразить восхищение вашими деловыми качествами. По роду занятий – я адвокат – мне приходится с грустью убеждаться, до какой степени непрактичны дамы. Не ставить подпись на незнакомом документе, – это замечательно, просто замечательно!

Он уважительно склонил голову. Потом, зардевшись, отвернулся и снова устремил взгляд на нильский берег.

– М-м... благодарю вас, – растерянно проговорила Линнет и прикусила губу, сдерживая смех. Молодой человек произвел необыкновенно глубокое впечатление: Эндрю Пеннингтон по-настоящему встревожился. А Саймон Дойл – тот не знал, тревожиться ему или смеяться.

У молодого же человека огненно пылали уши.

– Пошли дальше, – с улыбкой сказала Линнет Пеннингтону.

А у того вдруг пропала охота продолжать.

– Отложим до другого раза, – решил он. – Дойл прав: если ты будешь читать все подряд, мы тут застрянем до ланча. И ничего не увидим вдобавок. Первые две бумаги – там действительно горящие дела. Так что поработаем как-нибудь потом.

– Здесь страшно жарко, – сказала Линнет. – Давайте выйдем."

"Все трое вышли на палубу. Повернувшись, Эркюль Пуаро задумчиво оглядел со спины мистера Фанторпа, потом перевел взгляд на раскинувшегося в кресле мистера Фергюсона: тот, запрокинув голову, что-то тихо насвистывал.

Последней он зацепил взглядом мисс Ван Скайлер, старательно прямившую спину в своем углу. Сама же мисс Ван Скайлер испепеляла взглядом мистера Фергюсона.

С левого борта, толкнув дверь, стремительно вошла Корнелия Робсон.

– Ты очень задержалась, – накинулась на нее старуха. – Где ты пропадала?

– Извините меня, кузина Мари. Я не нашла шерсть, где вы сказали. Она была совсем в другой коробке...

– Тебя ни за чем нельзя посылать, моя дорогая. Я понимаю – ты не нарочно, но надо же хоть немного соображать и не копаться. А для этого надо сосредоточиться.

– Извините меня, кузина Мари, наверное, я просто глупая.

– Глупость – это когда не стараешься, моя дорогая. Я взяла тебя в эту поездку и рассчитываю на твою отзывчивость.

Корнелия залилась краской:

– Извините меня, кузина Мари.

– И где, наконец, мисс Бауэрс? Уже десять минут, как я должна была принять капли. Будь любезна отыскать ее. Доктор особенно настаивал, чтобы...

В эту самую минуту в салоне появилась мисс Бауэрс с мензуркой в руке.

– Капли, мисс Ван Скайлер.

– Я должна принимать их ровно в одиннадцать, – заскрипела старуха. – Больше всего на свете ненавижу неточность.

– И правильно делаете, – заметила мисс Бауэрс, взглянув на ручные часики.