Эркюль Пуаро

А для этого надо, чтобы рядом была мисс Бауэрс, – это ее сиделка. Потом, она говорит, этот храм не из самых лучших, но она страшно добрая, сказала, что я могу пойти и посмотреть.

– Очень мило с ее стороны, – сухо заметил Пуаро.

Бесхитростная Корнелия доверчиво согласилась с ним.

– Да, она очень добрая. Это просто замечательно, что она взяла меня с собой в это путешествие. Я такая везучая! Я ушам своим не поверила, когда она предложила маме отпустить меня с ней.

– И поездка вам нравится – да?

– Она чудесная! Я видела Италию – Венецию, Падую, Пизу, – и еще Каир, хотя в Каире кузина Мари занемогла и я мало что видела, а теперь это чудесное плавание в Вади-Хальф и обратно.

Улыбнувшись, Пуаро сказал:

– У вас счастливый характер, мадемуазель.

Он задумчиво перевел взгляд на молчаливую, хмурую Розали, одиноко шедшую чуть впереди них.

– Она прелестная, правда? – сказала Корнелия, перехватив его взгляд. – Только смотрит на всех как-то презрительно. Она, конечно, очень англичанка. Но миссис Дойл красивее. Другой такой красивой и элегантной женщины я просто не встречала. Ее муж боготворит землю, по которой она ступает, правда? А ваша седовласая знакомая – какая важная дама! У нее в родне, я знаю, есть герцог. Она говорила о нем вчера вечером, а мы рядом сидели. Но у нее самой титула нет – да?

Ее заставила умолкнуть скороговорка нанятого драгомана[86], велевшего всем остановиться:

– Этот храм был посвящен египетскому богу Амону и богу солнца Ра-Гарахути, чьим символом была голова сокола...

Он говорил как заведенный. Доктор Бесснер, глядя в бедекер[87], бормотал под нос по-немецки. Он предпочитал печатное слово.

Тим Аллертон не пошел с группой, зато его матушка пыталась разговорить замкнутого мистера Фанторпа. Эндрю Пеннингтон, держа под руку Линнет Дойл, слушал внимательно, проявляя сугубый интерес к цифрам, которые называл гид."

"– Он говорит, шестьдесят пять футов в высоту? По-моему, меньше. А молодчага этот Рамзес! Хваткий, хоть и египтянин.

– Большого размаха бизнесмен, дядя Эндрю.

Эндрю Пеннингтон одобрительно скосился на нее:

– Ты сегодня прекрасно выглядишь, Линнет. А то я было забеспокоился: совсем с лица спала.

Обмениваясь впечатлениями, группа вернулась на пароход. Снова «Карнак» плавно двинулся вверх по реке. Смягчился и пейзаж: появились пальмы, возделанные поля.

И, словно откликаясь на эти внешние перемены, какая-то тайная подавленность отпустила пассажиров. Тим Аллертон преодолел свою меланхолию. Немного встряхнулась Розали. Повеселела Линнет.

– Бестактно говорить с новобрачной о делах, – говорил ей Пеннингтон, – но есть пара моментов...

– Разумеется, дядя Эндрю. – Линнет мгновенно приняла деловой вид. – Мой брак принес кое-какие перемены.

– Вот именно. Я выберу время, и ты подпишешь несколько бумаг.