Эркюль Пуаро

– Сейчас как раз без одной минуты одиннадцать.

– По моим часам уже десять минут двенадцатого.

– Я полагаю, вам придется поверить моим часам. Они безупречно ходят. Никогда не отстают и не спешат. – Мисс Бауэрс держалась совершенно невозмутимо.

Мисс Ван Скайлер залпом выпила содержимое мензурки.

– Я определенно чувствую себя хуже, – сказала она раздраженно.

– Грустно это слышать, мисс Ван Скайлер.

Никакой грусти, однако, в ее голосе не слышалось.

В нем было полное безразличие. Она не задумываясь произносила полагающиеся фразы.

– Здесь очень жарко, – продолжала накручивать себя мисс Ван Скайлер. – Найдите мне кресло на палубе, мисс Бауэрс. Корнелия, возьми вязание. Осторожнее, уронишь! Потом смотаешь мне клубок.

И вся эта компания удалилась.

Мистер Фергюсон вздохнул, пошевелил ногами и оповестил человечество:

– Придушить мало эту особу.

Пуаро заинтересованно спросил:

– Вам такие не нравятся, да?

– Еще как не нравятся. Кому и какой прок от этой женщины? Весь век не работала, палец о палец не ударила. Жила за чужой счет. Она – паразит, причем самого мерзкого разбора. На этом пароходе болтается много народа, без которого можно обойтись.

– В самом деле?

– Конечно. Взять хоть эту девицу, что подписывала тут бумаги и воображала себя главнее всех. Сотни тысяч бедолаг за гроши ломают спину, чтобы она разгуливала в шелковых чулках и вообще купалась в роскоши. Мне один говорил: чуть ли не самая богатая женщина в Европе; а ведь она для этого пальцем не пошевелила.

– Это кто же вам сказал, что она чуть ли не самая богатая женщина в Европе?

Мистер Фергюсон колюче взглянул на него:

– Мой собеседник не из вашей компании. Мой собеседник собственными руками зарабатывает себе на жизнь – и не стыдится этого. Не то что ваши разодетые в пух и прах бездельники.

Его взгляд неодобрительно задержался на пышной бабочке Пуаро, на его розовой сорочке.

– Что касается меня, то я зарабатываю на жизнь собственной головой – и не стыжусь этого, – ответил на его взгляд Пуаро.

Мистер Фергюсон отозвался глухим рычанием.

– Расстрелять бы всю эту братию! – объявил он.

– Милый юноша, – сказал Пуаро, – откуда у вас эта страсть к насилию?

– А без насилия, скажите, что хорошего? Надо все сломать и порушить, а уж потом что-то строить.

– Так, конечно, проще, больше шума и есть на что посмотреть.

– А чем, собственно, вы занимаетесь в жизни? Готов спорить – ничем. Или тоже кому-нибудь бумаги носите подписывать.

– Ну зачем же, я – сам себе хозяин, – раздражаясь, отвечал Эркюль Пуаро.

– Так кто же вы?

– Я – детектив, – объявил Эркюль Пуаро с той скромностью, что приличествует заявлению: «Я – король».

– Боже милостивый! – Молодой человек был несказанно поражен.