Птицы Великого леса

Ты же знаешь, какая она? Такая золотая, как драгоценность, и поёт на разных языках, – губы Чири дрогнули в нерешительной улыбке.

– У вас украли эту путэру? – повторил Милош. Каждое слово застревало у него в горле. – Кто?

– Чародей. Это давно было, летом ещё. Его искали, но никто не вернулся, а мы начали умирать. Сначала мама, потом остальные, и папа тоже.

Вот отчего так слабо и тускло горела сила в груди Чири, вот отчего…

– Прости, – прошептал Милош.

Он не чувствовал собственных рук и ног, он не мог пошевелиться, и мир кружился с бешеной скоростью. Одна только Чири стояла твёрдо. Черно-серая посреди белого мира.

– За что прости? Ты не сможешь вылечить? – девочка опустила глаза к земле. – Никто не может. Но мне уже лучше. Никто не верил, что я буду говорить, но я говорю.

– Почему ты не могла говорить?

Девочка снова дотронулась до горла.

– Меня ранили, вот тут. Все ждали, что я умру, но я выжила, а потом заговорила.

– Как у тебя получилось?

Чири неожиданно улыбнулась, но улыбка не сделала смуглое лицо краше, она казалась странной и неприятной.

– Я брала отовсюду понемногу силы, особенно у рыжего князя и его ведьмы. Они ни о чём не догадались. Я думаю, что меченый колдун всё понял, но ничего им не сказал.

Может, если научить девчонку подпитывать себя понемногу каждый день без ущерба другим, она всё же выживет?

– А если ты уйдёшь в другой табор?

– Меня не примут. У них своя путэра, только своих питает. Мы бы тоже чужаков не взяли. Годявир говорила, что силы только для нас хватает. Так всегда было, и по-другому быть не может.

Милош приподнял полы кафтана, чтобы не запачкать в грязном снегу, и присел. Теперь его глаза были на одном уровне с глазами Чири. Сколько ей было лет? Десять или меньше?

– Пошли со мной, – снова позвал он. – Я что-нибудь придумаю.

– Я буду твоей ученицей? – с недоверием уточнила девчонка.

– Да, – он попытался улыбнуться, но вышло лишь скривить губы. От одного взгляда этой фарадальской девочки ему становилось не по себе.

Она умирала из-за него.

Фарадальский мальчишка пытался заколоть Великого князя в отместку за казнь. Что бы сделала Чири с Милошем, узнай, как сильно он виноват перед ней и перед всем её табором?

– Иди, собери свои вещи и попрощайся со всеми, – Милош приподнялся, поправляя одежду.

Чири переменилась в лице, и что-то хищное мелькнуло во взгляде.

– У меня нет никаких вещей. Пошли, – сказала она.

– Что, даже не скажешь своему добродетелю «до свидания»? Не поблагодаришь за кров и защиту?

– Он из меня чернавку сделал и кормил погано, – Чири сплюнула на землю, громко харкнув. – К лешему их. Пошли.

В избе было влажно, над печью сушилось выстиранное бельё. Когда Дара вернулась домой, Веся стояла у стола, застеленного чистой скатертью, а перед ней лежало красное платье.