Против ветра, мимо облаков

 — Не вяжется с образом расчетливой маленькой стервы, сыгравшей на горе пожилого человека. Нет, никакого вреда она ему не причинила, но просто подумай: в пятнадцать лет смогла все просчитать и осуществить! Вот это поворот, да.

— Это еще не поворот. — Виктор снова полистал блокнот. — Виктория Станишевская и дочь Ладыжникова, Ирина — приятельствовали. Стали старше, появились какие-то общие темы. То есть они до этого были знакомы, если дружили отцы, то девчонки явно знали друг друга хотя бы шапочно, а когда Ирина окончила школу и поступила в университет, там же училась и Виктория. С тех пор они, можно сказать, подружились. Не так чтоб неразлейвода, у каждой была своя студенческая компания, но после занятий иногда проводили время вместе.

— Так, может, уже тогда Коля-Паук спал с Викторией? Кстати, а кто там мать?

— Мать Ирины — отдельная история, весьма печальная. — Виктор вздохнул. — Регина Ладыжникова была наркоманкой — вернее, стала, когда вышла за Колю-Паука. Ну, муж вечно занят, она дурью маялась — дочка на руках у нянь, а она все одна и одна, вот и нашла себе развлечение. Когда Ладыжников хватился, было уже поздно что-то предпринимать, барышня сидела на системе и один раз от передоза сожгла себе мозги. Девчонке тогда было лет десять. Ладыжников поместил Регину в клинику, где она и находилась, пока через четыре года все-таки не умерла.

— Печально. — Реутов состроил недоверчивую гримасу. — Ну, так он вполне мог все это время развлекаться с юной Викой.

— Дэн, я уверен, что он не спал с ней. — Виктор нахмурился. — Ладыжников — человек принципов, хотя и принципы эти весьма своеобразны, и правила, по которым он живет — его собственные, но он не стал бы спать с дочерью старого приятеля, с девчонкой возраста его дочери. Вика в его понимании была ребенком, а он, повторюсь, к детям никогда не проявлял интереса, все его любовницы примерно двадцати семи — тридцати пяти лет, и других женщин около него никогда не наблюдалось.

— Ну, где-то я его понимаю.

— Так вот и я о том же. — Виктор кивнул. — Вот возьми ты мою Светку: ей сейчас восемнадцатый год. Ходят подружки — такие же, как она или года на два-три старше. В моих глазах это дети, я представить себе не могу, чтоб меня кто-то из них мог заинтересовать в плане секса.

— А вот бывший приятель Виктории, актер Осмеловский — большой любитель девочек помоложе. — Реутов презрительно хмыкнул. — Я тут тоже покопался, в театр сходил, поговорил с людьми. Нынешней его пассии едва исполнилось восемнадцать, но говорят, что ему нравятся и совсем молоденькие. Ничего конкретного, но слухи ходят.

— Ладно, это выяснили. — Виктор отложил блокнот и заглянул в холодильник. — Три бутылки портера… Да ну! А светлого нет, что ли?

— Банка баварского в дверце.

— Нашел.