Механизм пространства

Я иду писать некролог Эваристу Галуа. Я должен отослать его в «Ревю Ансиклопедик». Сейчас август, значит, следует поторопиться.

– Потому что этот некролог должен быть напечатан в сентябре.

Будь взгляды собравшихся линзой, Шевалье бы вспыхнул. Жизнь станет скверной штукой, подумал он, если на меня будут часто так смотреть. Но, похоже, надо привыкать.

По реке шел ботик с гребными колесами.

Река противилась насилию. Заключена в гранит, перекрыта мостами, вода бурлила под лопастями, возражая. Ничего не помогало. Наглец-бот упрямо двигался против течения, борясь со встречным ветром. Команду составляли четырнадцать человек; еще двое глядели на них с набережной.

Немцы Мориц Герман Якоби и Генрих Эмиль Ленц; с недавних пор – Борис Семенович Якоби и Эмилий Христианович Ленц, российские подданные.

Сентябрь – скверное время в Санкт-Петербурге. Царство свинца – в небе, в струях дождя, в речных волнах. Наблюдатели ежились, кутались в шарфы, плотней натягивали шляпы. Они не знали, что рядом с ними незримо присутствует третий – француз Огюст Шевалье, случайно прорвавшийся в Северную Пальмиру, жертва буйства снежинок.

– Испытания двигателя можно считать удачными, – сказал профессор Якоби. – Три часа плавания по Неве – вполне достаточно. Наш электробот показал себя молодцом. Недаром Фарадей сказал, что движение – в самой природе электричества! Это победа, Эмилий Христианович, это истинная виктория науки…

– Вы правы, – согласился академик Ленц.

Он тоже принимал участие в разработке «магнитного аппарата».

– Я бы сказал, что мы присутствуем при рождении Механизма Пространства, – обычно сдержанный, Якоби сегодня был вне себя от возбуждения. Массивное, слегка брюзгливое лицо покраснело, глаза блестели, как у подвыпившего гуляки. – 1839 год навсегда войдет в историю как год рождения самобеглых экипажей и морских электроходов. Пойдемте, Эмилий Христианович, я угощу вас шампанским!

– Надеюсь, вы правы, – Ленц, по природе более скептичный, не спешил уходить от Невы. Он поминутно вытирал платком стекла очков. – И все-таки мы стоим в начале дороги. Наши батареи слишком быстро выходят из строя. Цинковый электрод разрушается, сгорает…

– Как уголь в топке!

– Да, как уголь в топке паровой машины. Борис Семенович, не забывайте: уголь дешев, а цинк – нет. Работа нашего двигателя обходится в десять раз дороже, чем работа парового котла. Государь император поддержал вашу идею…

Ленц вздохнул. Он до сих пор завидовал коллеге, которому сразу по приезду в Санкт-Петербург повысили оклад до двенадцати тысяч рублей в год, и стеснялся своей зависти. В сущности, не злой, всегда готовый прийти на помощь, Ленц вечно нуждался в деньгах.