Механизм пространства

– Но ведь техника все равно развивается! Прогресс…

– Сразу видно: вы не сталкивались с бюрократами, – усмехнулся князь. – Прогресс! Герр Паули продемонстрировал свое скорострельное ружье Наполеону в 1813 году. Одиннадцать выстрелов в минуту! Император был в восторге. И где это ружье, я вас спрашиваю? На вооружении какой армии оно состоит? То-то же! А газовый электроразрядный пистолет Вольта? А идея того же Пексана о бронировании кораблей?

Чувствовалось, что данная тема князю не безразлична.

– Он предложил заковать корабли в стальные «кирасы», чтобы защитить их от собственного изобретения. И что вы думаете? Военные чиновники провели испытания, а ваш морской министр, адмирал Мако, засекретил все результаты на случай войны с Англией. Он решил, что это позволит внезапно забронировать французские корабли – и победить. Каково? Внезапно! Англичане дойдут до Парижа, пока первый броненосец Франции сойдет со стапелей…

Волмонтович махнул рукой и подвел итог:

– Будь пан Эминент бюрократом – он уже праздновал бы победу. И я бы, пожалуй, не взялся его осуждать. Кстати! Чуть не забыл. Андерс велел передать вам письмо. Из Парижа, от пана Торвена.

– Письмо? – изумился Огюст. – Мы с мсье Торвеном едва знакомы…

– И тем не менее, – князь достал конверт из плотной вощеной бумаги. – В письме Торвена была приписка: мол, вложение – для вас. От господина Дюма. Он, вроде бы, что-то вам обещал? Не стесняйтесь, друг мой, вскрывайте и читайте.

Присев на скамью, молодой человек последовал совету князя.

Дюма сдержал обещание: Огюст Шевалье держал в руках фрагмент очерка о жизни отставного алюмбрада фон Книгге. Чувствовалось, что мэтр-кулинар славно порылся на чердаке, в залежах черновиков. Но что заставило Дюма прервать текст на полуслове?

Буквы вились роем черных снежинок, заманивая в чернильный омут.

– Что-то случилось? – спросил Волмонтович.

– Нет. Все в порядке. Просто у меня скверное предчувствие.

Вскакивая в седло, Огюст даже не подумал спросить: «Куда?»

– Дурные вести, господа.

Полковник Эрстед помахал в воздухе распечатанным письмом. Он был сильно пьян. Огюст впервые видел Эрстеда таким: возбужденным, раскрасневшимся, говорящим громче обычного. Даже на палубе «Клоринды», стоя лицом к лицу с мятежниками, он сохранял спокойствие. Старик даль Негро ждал в кресле, не выказывая осуждения. Наверное, уже ознакомился с дурными вестями – и понимал, что вино успокаивает нервы.

– Николя Карно болен. Проклятье! Мне нельзя было покидать Париж…

– Холера? – спросил Волмонтович, заранее зная ответ.

Огюст вздохнул с облегчением.

– В таком случае, господа, – сказал он, – я ухожу писать некролог.

– Типун вам на язык! – возмутился даль Негро. – Синьор Карно еще жив!

– Разумеется, жив. От скарлатины не умирают.