Механизм пространства

«Тогда отдало море мертвых, бывших в нем, и смерть и ад отдали мертвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим, – бормотали ромбы, клокоча еле слышным смехом. – И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное. Природному размножению в христианстве соответствует всеобщее воскрешение, то есть воспроизведение прежде живших поколений…»

– Что это? – закричал Огюст, не слыша себя.

«Только кабинетная ученость могла превратить искупление от смерти, воскресение, в метафору, в какое-то духовное воскресение. Гораздо проще понять, что слово о воскрешении вышло, как указ об освобождении, например, крестьян 19 февраля 1861 года. Но как этот указ и теперь не вполне еще приведен в исполнение, и теперь еще не все расчеты крестьян с помещиками окончены, так и указ о воскрешении не приведен еще в исполнение…»

– Воскрешение Отцов, – издалека ответил Оракул.

– Но ведь это конец света!

– Да. Мы никогда не скрывали, что у нас – далеко идущие планы. Благодарим за сотрудничество… благодарим за сотрудничество… благо…

В одном из ромбов появилось лицо. Старец пальцами расчесывал бороду – густую, раздвоенную на конце. Хмурился могучий лоб; за ушами неопрятно торчали остатки седых волос. Глазки, утонув в раковине век, припухших, как от болезни, смотрели на молодого человека без всякого сострадания.

– Сновидения, – мрачно сказал старец, – должно причислить отчасти к болезненным явлениям, отчасти к праздной жизни. К тому же бесплодному растрачиванию сил, как и в сновидениях, нужно причислить употребление опиума, гашиша и вина.

Он вперил взгляд в Огюста, словно ожидая возражений.

– Жизнь бодрственная должна взять перевес над сонною, как жизнь деятельная над созерцательною. Созерцания, видения, мысли должны заменяться проектами – или, точнее сказать, участием во Всеобщем проекте.

Огюст хотел сказать, что менее всего желает участвовать во Всеобщем проекте. Что сперва, по большому счету, хорошо бы спросить – согласен ли человек, венец творения, чтобы его мысли заменялись проектами.

Но мир рассыпался на ромбы, и все исчезло.

Двести пятьдесят солнечных дней в году. В жару – прохладный бриз с моря. Горы Эстерель на западе, гряда Меркантур на северо-западе – защитники города от вихрей. Дважды, утверждают местные жители, природа сходила с ума, и ранним утром в феврале с неба падали какие-то сомнительные хлопья – чтобы днем растаять, не оставив и следа.

Но август? – вино, и солнце, и улыбки красавиц.

Сардиния – рай на земле.

Великий Ветер, Отец всех ветров, легче пушинки упав вниз, из своих заоблачных высот, взъерошил морю пенную шевелюру. Заполоскались вымпелы на мачтах кораблей, кроны деревьев на берегу пошли рябью, подражая водной глади.